Эпилог. Даша

Эпилог. Даша

Москва, год спустя

Я стою у окна и смотрю на детей.

Вера и Коля сидят за столом в своей комнате. Она раскрашивает, он рисует. Им уже пять лет. Они выросли — стали выше, серьёзнее, но всё такие же разные. Вера — тёмненькая, бойкая, командирская. Коля — светленький, спокойный, мечтательный.

— Мама, смотри! — Вера поднимает рисунок. — Это наша семья. Ты, папа, я, Коля, Настя и дедушка.

— А где бабушка? — тихо спрашивает Коля, не поднимая головы.

Я замираю. Этот вопрос он задаёт всё чаще. Я не знаю, что ответить.

— Какая бабушка? — Вера смотрит на брата.

— Папина мама, — говорит Коля. — Её зовут Елена. Я видел её на фотографии у дедушки.

Я молчу. Внутри — боль, страх, надежда.

— Она живёт далеко, — говорю я наконец. — Но, может быть, когда-нибудь вы с ней познакомитесь.

— Она добрая? — спрашивает Коля.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Но она бабушка. Ваша бабушка.

Дети переглядываются. Вера пожимает плечами, Коля возвращается к рисунку. Я выхожу из комнаты, прижимаю руки к груди. Сердце колотится.

— Ты как? — Роман стоит в коридоре. Он слышал.

— Нормально, — вру я.

— Ты врёшь, — он обнимает меня. — Коля спросил про маму?

— Да, — я утыкаюсь носом ему в грудь. — Я не знаю, что им сказать.

— Скажи правду, — он гладит меня по спине. — Когда они будут готовы.

— А когда они будут готовы?

— Я не знаю, — он вздыхает. — Но не сейчас. Не сегодня.

Я киваю. Он прав. Не сегодня.

Центр «Детский доктор» в Москве работает уже полгода.

Я открыла его в новом помещении — светлом, просторном, с большими окнами и садом. Роман помогал — нашёл инвесторов, договорился с поставщиками, сам красил стены в выходные.

— Ты устала? — спрашивает он, когда я прихожу домой.

— Устала, — признаюсь я. — Но счастлива.

— Ты всегда так говоришь, — он улыбается.

— Потому что это правда.

Я снимаю пальто, прохожу на кухню. Дети уже поужинали, играют в своей комнате. Роман наливает мне чай, садится напротив.

— Как дела в центре? — спрашивает он.

— Хорошо, — я грею руки о кружку. — Сегодня пришла мама с мальчиком. У него порок сердца. Мы нашли хирурга, он согласился оперировать бесплатно.

— Ты спасла жизнь, — он берёт меня за руку.

— Мы спасли, — поправляю я. — Ты тоже помог.

— Я только позвонил знакомым, — он пожимает плечами.

— Ты позвонил. Ты нашёл. Ты сделал, — я сжимаю его пальцы. — Без тебя ничего бы не было.

— Без тебя ничего бы не было, — он целует меня. — Мы команда.

Мы команда. Эти два слова значат так много.

В Петербург я езжу раз в месяц.

Центр на Василеостровской работает, новый руководитель — молодая врач, которую я обучила сама — справляется отлично. Но я скучаю. По городу, по дождю, по Насте.

— Ты приехала! — Настя встречает меня на вокзале, обнимает. — Как дети?

— Растут, — улыбаюсь я. — Вера командует, Коля рисует.

— А Роман?

— Роман работает. Скучает. Просил передать привет.

— Передай, — она берёт меня под руку. — Идём, я покажу, что мы сделали.

Мы идём в центр. Всё так же, как при мне — светлые стены, детские рисунки, игрушки. Но есть и новое — Настя организовала благотворительный фонд, теперь у нас есть деньги на лекарства для тех, у кого нет возможности купить их самим.

— Ты гений, — говорю я.

— Я просто делаю свою работу, — она улыбается. — Как и ты.

— Я скучаю по тебе, — я обнимаю её.

— Я тоже, — она вздыхает. — Но ты там, где должна быть.

— Ты знаешь?

— Знаю, — она смотрит на меня. — Твоё место — с ним. С детьми. В Москве.

— А здесь?

— А здесь я, — она улыбается. — И твой центр. Я присмотрю.

Я благодарна ей. За всё. За эти пять лет. За то, что не бросила. За то, что верила.

Профессор Бельский приезжает к нам каждые выходные.

Он сидит на полу в гостиной и играет с внуками в кубики. Вера командует, Коля строит башни. Я смотрю на них и чувствую, как сердце наполняется теплом.

— Дарья, — он подходит ко мне, когда дети заняты. — Я хочу вас поблагодарить.

— За что? — удивляюсь я.

— За то, что вы дали мне шанс, — он смотрит на меня. — За то, что не держите зла. За то, что позволили быть рядом с внуками.

— Вы — их дедушка, — я пожимаю плечами. — Они имеют право вас знать.

— Не все так считают, — он вздыхает. — Елена...

— Не будем о ней, — перебиваю я. — Сегодня — хороший день.

— Хороший, — он кивает. — Спасибо вам.

Я улыбаюсь. Он уходит к детям. Я смотрю на него — старого, седого, уставшего — и думаю о том, что жизнь сложнее, чем кажется. Что люди меняются. Что прощать трудно, но иногда нужно.

— Ты о чём задумалась? — Роман подходит, обнимает.

— О жизни, — отвечаю я. — О том, как всё сложно.

— И как всё просто, — он целует меня в висок. — Мы вместе. Дети здоровы. Центр работает. Это главное.

— Ты прав, — я прижимаюсь к нему. — Это главное.

Однажды вечером звонит Елена.

Я смотрю на экран телефона и не знаю, брать или нет. Роман сидит рядом, читает книгу.

— Это твоя мать, — говорю я.

— Я знаю, — он не поднимает головы. — Не бери.

— А если она хочет поговорить с детьми?

— Дети спят.

— Роман, — я смотрю на него. — Она звонит уже пятый раз за месяц. Может, пора ответить?

— Зачем? — он откладывает книгу. — Чтобы она снова сказала, что ты аферистка? Что дети не мои? Что ты охотилась за деньгами?

— А если она хочет извиниться?

— Она не умеет извиняться.

— Люди учатся, — я беру трубку. — Алло.

В трубке — молчание. Потом голос Елены — тихий, неуверенный.

— Дарья, — говорит она. — Я не помешала?

— Нет, — отвечаю я. — Что вы хотели?

— Я хотела... — она замолкает. — Я хотела спросить, как дети.

— Они хорошо, — говорю я. — Растут.

— А Роман?

— Роман рядом, — я смотрю на него. Он напряжён. — Вы хотите с ним поговорить?

— Нет, — быстро отвечает она. — Не сегодня. Я просто... я хотела сказать, что я скучаю.

Я молчу. Не знаю, что ответить.

— Дарья, — она снова замолкает. — Я знаю, что сделала много плохого. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но я хочу... я хочу попробовать.

— Попробовать что?

— Быть частью вашей жизни, — она говорит тихо. — Быть бабушкой. Если вы позволите.

Я смотрю на Романа. Он качает головой.

— Я подумаю, — говорю я. — Не сейчас.

— Хорошо, — она вздыхает. — Я подожду. Спасибо, что взяли трубку.

Она кладёт трубку. Я смотрю на телефон.

— Зачем ты взяла? — Роман сжимает мою руку.

— Потому что она — твоя мать, — отвечаю я. — Потому что дети когда-нибудь спросят. Потому что я не хочу, чтобы они выросли с ненавистью.

— Ты слишком добрая, — он вздыхает.

— А ты слишком злопамятный, — улыбаюсь я. — Мы балансируем друг друга.

Он обнимает меня. Я чувствую его тепло и думаю о том, что любовь — это не только счастье. Это ещё и умение прощать. Даже когда больно.

Сегодня воскресенье.

Мы едем за город — Роман нашёл дом. Не большой, не пафосный. Обычный, с садом, с верандой, с качелями. Дети в восторге.

— Это наш дом? — Вера бегает по участку.

— Наш, — улыбается Роман.

— А где сад?

— Мы посадим, — он показывает на пустой участок. — Здесь будут яблони. Здесь — кусты смородины. Здесь — клумбы.

— А качели? — Коля смотрит на старые качели под деревом.

— Качели останутся, — я сажусь на них. — Идите ко мне.

Дети забираются ко мне на колени. Роман встаёт сзади, раскачивает нас.

— Высоко! — кричит Вера.

— Не бойся, — Коля держится за меня.

— Я не боюсь, — она смеётся. — Я люблю высоко.

Мы качаемся. Ветер дует в лицо, солнце светит, дети смеются. Я закрываю глаза и чувствую, как внутри разливается тепло. Мы дома. Наконец-то.

Вечером, когда дети засыпают, мы сидим на веранде.