— Ты могла бы стать няней, — говорю я, когда она ловко пеленает Колю.

— Я дизайнер, — напоминает она. — Но для вас — кого угодно.

Я смеюсь. Впервые за долгое время.

Через неделю нас выписывают.

Настя забирает нас на своей машине — старой, потрёпанной, но надёжной. Я сижу на заднем сиденье, рядом — два автокресла. Вера и Коля спят.

— Домой? — спрашивает Настя.

— Домой, — отвечаю я.

Мы едем в её квартиру. Мою — пока ещё. Скоро у меня будет своя. Я открою центр. Я встану на ноги. Я сделаю всё, чтобы мои дети ни в чём не нуждались.

Я смотрю в окно на петербургские улицы и думаю о том, что жизнь только начинается.

Глава 14. Даша

Глава 14. Даша

Петербург, центр «Детский доктор», пять лет спустя

Я стою у окна и смотрю на детей.

В игровой зоне — Вера и Коля. Им уже четыре года. Они сидят за маленьким столиком, рисуют. Вера — тёмненькая, с серо-зелёными глазами отца, бойкая, командирская. Коля — светловолосый, спокойный, мечтательный, точная копия меня, но с глазами Романа.

— Мама, смотри! — Вера поднимает рисунок. — Это наша семья. Ты, я, Коля и Настя.

— А где папа? — тихо спрашивает Коля, не поднимая головы.

Я замираю. Этот вопрос он задаёт всё чаще. Я не знаю, что ответить.

— Папа... — начинаю я, но Вера перебивает:

— Папа в командировке. Настя сказала.

Я бросаю благодарный взгляд на Настю, которая сидит в кресле с ноутбуком. Она подмигивает.

— Да, папа в командировке, — повторяю я. — Он скоро вернётся.

Коля поднимает голову. Его серо-зелёные глаза — копия Романа — смотрят на меня с надеждой.

— Скоро? — спрашивает он.

— Скоро, — вру я.

Я не знаю, вернётся ли он когда-нибудь. Я не знаю, узнает ли он о детях. Я не знаю, простит ли меня за то, что я скрыла их от него.

Но я знаю одно: я сделала это, чтобы защитить их. И я не жалею.

Центр «Детский доктор» работает уже четвёртый год.

Я открыла его, когда Вере и Коле было по году. Настя помогла с документами, с ремонтом, с персоналом. Деньги Елены — те самые, «на аборт» — пошли на оборудование, на лицензии, на зарплаты первым сотрудникам.

Сейчас в центре работают пять врачей, две медсестры, администратор. Мы принимаем детей из социально незащищённых семей — бесплатно. Тех, у кого есть деньги, отправляем в частные клиники. Наша миссия — помогать тем, кто не может заплатить.

— Даша, — ко мне подходит Анна, наш педиатр. — Там мальчик с высокой температурой. Мать говорит, что уже три дня не сбивают.

— Иду, — отвечаю я.

Я оставляю детей на Настю и иду в приёмный покой.

Мать мальчика — молодая женщина лет двадцати пяти, с заплаканными глазами. Сын у неё на руках — красный, горячий, вялый.

— Доктор, — говорит она, — у него уже три дня температура. Я давала парацетамол, но не помогает. У меня нет денег на платную клинику, а в районной сказали — очередь.

— Всё хорошо, — говорю я, беру ребёнка на руки. — Мы поможем.

Я осматриваю мальчика. Горло красное, уши тоже. Температура под сорок. Похоже на отит и ангину одновременно.

— Нужны антибиотики, — говорю я. — И капли в уши. Я выпишу рецепт, но лекарства нужно купить.

— У меня нет денег, — женщина плачет. — Совсем нет.

— Мы купим, — вмешивается Настя. — У нас есть фонд для таких случаев.

Я смотрю на неё с благодарностью. Настя создала этот фонд три года назад — собирает пожертвования у знакомых, у клиентов, у всех, кто может помочь.

— Спасибо, — шепчет женщина. — Спасибо вам огромное.

Я выписываю рецепт, объясняю дозировку. Женщина уходит с сыном на руках, счастливая и плачущая одновременно.

— Ты молодец, — говорит Настя.

— Это мы молодцы, — поправляю я. — Без тебя ничего бы не было.

Она улыбается, обнимает меня.

— Без тебя, — говорит она. — Ты это начала. Я только помогаю.

Вечером, когда центр закрывается, я забираю детей домой.

Мы живём в двухкомнатной квартире недалеко от центра. Маленькой, но своей. Я купила её два года назад — на деньги, которые начала зарабатывать. Центр пока не приносит прибыли, но я беру платные консультации по вечерам.

— Мама, я хочу есть, — говорит Вера.

— Я хочу рисовать, — говорит Коля.

— Сначала ужин, потом рисование, — отвечаю я.

Я готовлю ужин. Вера помогает — режет овощи (под моим строгим контролем), Коля сидит за столом и рисует. Он рисует всегда. Это его способ говорить с миром.

— Что ты рисуешь? — спрашиваю я, ставя тарелку на стол.

— Папу, — отвечает он, не поднимая головы.

Я смотрю на рисунок. Мужчина с тёмными волосами и серо-зелёными глазами. Роман. Коля никогда не видел его, но рисует так, будто знает.

— Откуда ты знаешь, как он выглядит? — спрашиваю я тихо.

— Я его видел, — говорит Коля. — Во сне.

Я не знаю, что ответить. Я просто обнимаю его.

Ночью, когда дети спят, я сижу на кухне.

Пью чай, смотрю в окно. Петербург спит, только фонари освещают пустые улицы. Я думаю о Романе. О том, как он живёт. О том, вспоминает ли меня. О том, что он сказал бы, если бы увидел Веру и Колю.

— Ты должна ему сказать, — говорит Настя, появляясь на пороге.

Я не удивлена — у неё есть ключи. Она приходит почти каждый вечер.

— Не могу, — качаю головой.

— Можешь. Ты просто боишься.

— А если он не захочет их?

— Захочет, — Настя садится напротив. — Ты сама знаешь.

— А если его мать сделает так, что я потеряю центр? Детей? Всё?

— Не сделает, — Настя берёт меня за руку. — У тебя теперь есть я. Есть центр. Есть репутация. Ты не та беззащитная девушка, которую она выгнала из Москвы.

Я молчу. Она права. Я изменилась. Я стала сильнее.

— Я подумаю, — говорю я.

— Подумай, — она встаёт, целует меня в лоб. — Но не слишком долго. Дети растут. Им нужен отец.

Она уходит. Я остаюсь одна. Пью чай и думаю о том, что, возможно, она права.

Через неделю я получаю письмо.

Конверт с московским штемпелем. Я смотрю на него и чувствую, как сердце ухает вниз. От кого? Кто знает мой адрес?

Вскрываю. Внутри — приглашение на медицинскую конференцию. Организатор — профессор Бельский. Тот самый. Отец Романа.

Я смотрю на бумагу и не знаю, что думать. Это случайность? Или он знает, где я? Или это ловушка?

— Настя, — звоню я. — Ты знаешь об этом?

— Знаю, — спокойно отвечает она. — Я отправила им заявку от центра.

— Ты что? Зачем?

— Чтобы тебя заметили. Твой центр должен быть известен. И ты — тоже.

— А если приедет Роман?

— А если приедет? — парирует она. — Ты боишься?

— Да, — признаюсь я. — Очень.

— Тогда не езди, — говорит она. — Но знай: ты теряешь шанс.

Я кладу трубку. Смотрю на приглашение и думаю. Всю ночь. И под утро принимаю решение.

Конференция через две недели.

Я еду в Москву. Одна. Дети остаются с Настей. Я целую их перед уходом, долго, не могу оторваться.

— Мама, ты скоро вернёшься? — спрашивает Вера.

— Скоро, — отвечаю я.

— Привези нам подарки, — просит Коля.

— Обязательно.

Я сажусь в поезд. Смотрю в окно на убегающие дома. Петербург, Москва. Прошлое, которое я пыталась забыть. Настоящее, которое я строю. Будущее, которого я боюсь.

В Москве я останавливаюсь в маленькой гостинице. Недалеко от места конференции. Я смотрю в зеркало — мне двадцать восемь лет. За плечами — центр, двое детей, мечта, которая стала реальностью. В глазах — страх и надежда.

— Ты справишься, — говорю я себе. — Ты всегда справлялась.

Конференция — в том же зале, где мы встретились с Романом шесть лет назад.

Я захожу и чувствую, как время сворачивается. Те же люстры, те же кресла, те же VIP-места. Но я уже не та девушка в сером платье. На мне строгий костюм, волосы уложены, на лице — маска уверенности.

Мой доклад — о детских медицинских центрах для социально незащищённых семей. О моём опыте. О том, как мы открыли центр с нуля и сделали его лучшим в городе.