Она не отвечает. Она просто целует меня. Посреди ресторана, под взглядами официантов. Целует так, будто я — её последняя надежда.

— Поехали ко мне, — шепчет она. — Пожалуйста.

Я не спрашиваю зачем. Я знаю.

Её квартира такая же, как всегда. Маленькая, тесная, с продавленным диваном и вечно шумящей батареей. Но сейчас она кажется мне самым уютным местом на земле.

Мы заходим, я закрываю дверь. Она поворачивается ко мне. Я вижу: что-то изменилось. В её глазах — не только любовь, но и страх. Другой страх. Не перед моей матерью. Перед тем, что может произойти между нами.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ничего, — она качает головой. — Я просто... я хочу тебя чувствовать. Сейчас. Сильно. Чтобы забыть обо всём.

Я понимаю. Ужин с родителями выжал из неё все силы. Она чувствует себя чужой, неправильной, не такой, как надо. И она хочет доказательств. Что я здесь. Что я её. Что никуда не уйду.

Я подхожу, беру её лицо в ладони.

— Смотри на меня, — говорю я. — Ты — моя. Ты — единственная. Я никуда не уйду. Ты поняла?

Она кивает. Глаза блестят.

— Я поняла, — шепчет она. — Докажи.

Я целую её. Не нежно, как обычно. Жёстко, требовательно. Она отвечает тем же. Её руки тянут мою рубашку, пуговицы летят на пол. Мне всё равно.

Мы падаем на её продавленный диван. Он скрипит, но я не обращаю внимания. Я хочу её. Сейчас. Здесь. На этом старом диване, в этой маленькой квартире, где пахнет её шампунем и кофе.

Я снимаю с неё платье. Медленно, но уверенно. Она не сопротивляется. Помогает. Её руки дрожат, но не от страха — от желания.

— Ты хочешь меня? — спрашиваю я, глядя в глаза.

— Ты не представляешь, как сильно, — отвечает она.

Я покрываю поцелуями её шею, ключицы, грудь. Она стонет, выгибается, вцепляется в мои волосы. Я спускаюсь ниже, целую живот, бёдра. Она дрожит.

— Роман, — шепчет она. — Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — спрашиваю я, поднимая голову.

— Я хочу тебя. Внутри. Сейчас.

Я не заставляю её ждать. Вхожу в неё резко, одним движением. Она вскрикивает — от неожиданности, от удовольствия. Я замираю, давая привыкнуть.

— Всё хорошо? — спрашиваю я.

— Всё хорошо, — она смотрит на меня, и в её глазах — доверие. Полное. Абсолютное. — Не останавливайся.

Я двигаюсь. Сначала медленно, потом быстрее. Диван скрипит, батарея шумит, сосед сверху, кажется, стучит по батарее. Но я ничего не слышу. Есть только она. Её дыхание, её стоны, её пальцы, вцепленные в мою спину.

— Роман... — шепчет она. — Роман...

— Даша, — отвечаю я. — Моя Даша.

Она кончает первой. Я чувствую, как её тело содрогается, как она выгибается дугой, как кричит, зажимая рот рукой. Я следую за ней, вжимаясь в неё, чувствуя, как мир сужается до одной точки — до нас.

Мы лежим на этом старом диване, переплетённые, мокрые от пота. Она дышит часто-часто, её сердце колотится где-то у самого уха.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Я... — она замолкает. — Я никогда не чувствовала себя так. Никогда.

Я улыбаюсь, целую её в висок.

— Я тоже, — говорю я. — Никогда.

Она засыпает у меня на груди. Я смотрю на её лицо во сне — спокойное, беззащитное, без страха. И думаю: я должен защитить её. От матери. От отца. От всех, кто попытается отнять её у меня.

Я засыпаю с этой мыслью, прижимая её к себе.

Утром я просыпаюсь первым. Даша спит, свернувшись калачиком, её светлые волосы разметались по подушке. Я смотрю на неё и не могу наглядеться. Она такая... настоящая. Не играет роль, не притворяется. Просто живёт. Просто любит.

Я тихо встаю, иду в крошечную кухню. Варю кофе — нашёл, где она держит банку. Нашёл кружки. Нашёл сахар. Маленькая, тесная кухня, но мне здесь хорошо.

Когда кофе готов, возвращаюсь в комнату. Она уже проснулась, сидит на диване, укрывшись пледом.

— Доброе утро, — говорю я, протягивая кружку.

— Доброе утро, — она улыбается. — Ты сварил кофе?

— Я научился, — говорю я. — Ты показывала.

Она пробует. Морщится.

— Горький, — смеётся она.

— В следующий раз будет лучше.

— В следующий раз? — она поднимает бровь.

— Я надеюсь, следующих разов будет много, — говорю я, садясь рядом. — Очень много.

Она молчит. Смотрит в кружку.

— Твоя мать не оставит нас в покое, — говорит она.

— Моя мать не имеет значения.

— Имеет, — Даша поднимает глаза. — Она твоя мать. Ты не сможешь выбрать между нами.

— Я уже выбрал, — говорю я. — Я выбираю тебя.

Она смотрит на меня. Долго. Потом ставит кружку на пол, обнимает меня.

— Я боюсь, — шепчет она. — Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что ты пожалеешь.

— Не пожалею, — говорю я, целуя её в макушку. — Никогда.

Мы сидим так долго. Я пью горький кофе, она пьёт свой. За окном — утро Москвы, серая, шумная, равнодушная. Но здесь, в этой маленькой квартире, мне тепло.

— Даша, — говорю я. — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

Она замирает.

— Что? — переспрашивает она.

— Переезжай ко мне, — повторяю я. — Твоя квартира слишком маленькая. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

— Твоя квартира слишком большая, — возражает она. — И твоя мать будет в ярости.

— Мне всё равно, — говорю я. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Каждое утро. Каждую ночь. Я хочу засыпать с тобой и просыпаться с тобой.

Она молчит. Я вижу, как она борется с собой. Страх и желание. Желание и страх.

— Я подумаю, — говорит она наконец.

— Хорошо, — я не настаиваю. — Подумай.

Но я знаю: она согласится. Потому что она тоже хочет быть рядом. Так же сильно, как я.

Я ухожу к себе, когда она собирается на работу. У подъезда целую её, долго, не отпуская.

— Ты мне позвонишь? — спрашивает она.

— Я тебе позвоню, — отвечаю я. — Сегодня вечером.

Она улыбается и уходит. Я стою, смотрю ей вслед, и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

Я люблю её. Я люблю её так, что это пугает меня самого. Я не знаю, что будет дальше. Я знаю только одно: я не отступлю. Ни перед матерью, ни перед отцом, ни перед кем бы то ни было.

Она — моя. И я никому не позволю её отнять.

Глава 5. Даша

Глава 5. Даша

Москва, маленькое итальянское кафе

Я прихожу на пятнадцать минут раньше. Стою напротив входа, сжимая в руках сумку, и смотрю на вывеску. «Piccolo Mondo» — «Маленький мир». Название подходит. Маленькое, уютное место, где нет пафоса. Где меня не будут оценивать по одежде и сумке.

Я выбрала платье сегодня утром. Перемерила три — серое, в котором была на форуме, синее, которое носила на защиту диплома, и белое, купленное на распродаже, но так ни разу и не надетое. Остановилась на белом. Лёгкое, летнее, с открытыми плечами. Волосы распустила — обычно я их собираю, но сегодня хочется быть другой. Не врачом в халате, не девушкой, которая вечно спешит. Просто собой.

В зеркале я себе нравилась. Светлые волосы падают на плечи, веснушки на переносице, глаза блестят — от волнения, от надежды, от страха. Я не красилась — не умею, да и нечем. Только гигиеническая помада, которой пользуюсь зимой, чтобы губы не трескались. Сегодня она пригодилась.

Я толкаю дверь. Звенит колокольчик. Внутри — полумрак, красные скатерти, свечи в маленьких подсвечниках. Пахнет кофе, базиликом, чем-то сладким. Уютно. По-домашнему. Я выдыхаю.

— Вы к Роману? — спрашивает официант, молодой парень в фартуке. — Он уже здесь. Проходите.

Он ведёт меня вглубь, к столику у окна. Роман сидит, смотрит в телефон. Услышав шаги, поднимает голову. И замирает.

Я вижу это. Как его взгляд пробегает по мне — по волосам, по платью, по лицу. Как он останавливается на моих глазах и не может оторваться.

— Вы пришли, — говорит он.

— Я пришла, — отвечаю я, и голос не дрожит. Только сердце колотится где-то в горле.

Он встаёт. Отодвигает для меня стул. Я сажусь, он садится напротив. Мы смотрим друг на друга, и я не знаю, что сказать. Все слова, которые я готовила сегодня утром, вылетели из головы.