Даша приходит каждый день — контролирует, советует, спорит со строителями. Я привожу детей после работы — они играют в соседней комнате, пока мама занята.

— Ты не устала? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся домой.

— Устала, — она улыбается. — Но счастлива.

— Ты повторяешься, — замечаю я.

— Потому что это правда, — она кладёт голову мне на плечо. — Я никогда не думала, что буду так счастлива.

— А я думал, — говорю я. — Каждый день. Каждую ночь. Я представлял, как мы будем вместе. И мои мечты сбылись.

Она смотрит на меня. В её глазах — любовь.

— Я люблю тебя, — говорит она.

— Я тебя люблю, — отвечаю я.

Дети возятся сзади — Вера командует, Коля рисует. Я смотрю на них в зеркало заднего вида и улыбаюсь.

Моя семья. Моя жизнь. Моё счастье.

Глава 24. Даша

Глава 24. Даша

Москва, квартира Романа, три недели спустя

Я привыкаю к новой жизни медленно, как к холодной воде, в которую заходишь по щиколотку, боясь нырнуть.

Москва пугает меня. Она большая, шумная, быстрая. Люди здесь не улыбаются на улицах, не здороваются с соседями, не задерживаются, чтобы поговорить о погоде. Все куда-то спешат, что-то доказывают, кого-то догоняют.

Я скучаю по Петербургу. По его тихим улицам, по Неве, по запаху дождя, который идёт здесь почти каждый день. По Насте. По моему центру, который остался там, без меня.

Но я не жалею. Потому что каждый вечер Роман возвращается домой. Потому что дети засыпают в своих комнатах, зная, что папа рядом. Потому что я — не одна.

— Ты сегодня грустная, — замечает он за ужином.

— Просто устала, — отвечаю я.

— Ремонт?

— Да. И мысли.

Он не давит. Он научился понимать, когда я не готова говорить. Он просто берёт меня за руку и сжимает. Маленький жест, который значит так много.

Вера что-то рассказывает про садик — мы отдали их в частный детский сад недалеко от дома. Коля рисует за столом, поднимает голову, улыбается. У них всё хорошо. Они счастливы.

— Мама, а когда мы поедем к Насте? — спрашивает Коля.

— На выходных, — обещаю я. — Она приедет к нам.

— Ура! — Вера подпрыгивает. — Я соскучилась по ней.

— Я тоже, — говорю я.

Роман смотрит на меня. Я знаю, что он хочет сказать: «Ты скучаешь по Петербургу?». Но он молчит. Потому что знает ответ.

Сегодня выходной.

Мы планировали поехать в парк, но Романа срочно вызвали в клинику — сложная операция, отказать нельзя. Он уехал утром, поцеловал меня на прощание и сказал:

— Я постараюсь вернуться к обеду.

— Не торопись, — ответила я. — Дети и я будем дома.

— Я люблю тебя.

— Я тебя люблю.

Дети играют в своей комнате. Я сижу на кухне, пью кофе, смотрю в окно. Москва за окном — серая, многоэтажная, чужая. Я не люблю её. Но я учусь.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Я не жду гостей. Роман забыл ключи? Но у него есть свой ключ. Настя не могла приехать так рано. Я смотрю в глазок и чувствую, как сердце ухает вниз.

Елена.

На ней дорогое пальто, идеальная укладка, лицо — маска. Она пришла одна. Без мужа. Без предупреждения.

Я открываю дверь.

— Здравствуйте, Дарья, — говорит она. — Можно войти?

— Зачем вы пришли? — мой голос спокойнее, чем я чувствую.

— Поговорить, — она смотрит на меня. — Наедине. Без Романа.

— Дети дома, — говорю я. — Наедине не получится.

— Тогда впустите меня, — она делает шаг вперёд. — Я не кусаюсь.

Я пропускаю её. Закрываю дверь. Елена проходит в гостиную, садится на диван, осматривается. Я вижу, как она оценивает квартиру — свою квартиру? Нет, квартиру сына. Но для неё это одно и то же.

— Вы здесь живёте, — говорит она. — С моим сыном.

— Да, — отвечаю я. — С вашим сыном. И с вашими внуками.

Она усмехается.

— Вы уверены, что они мои внуки?

— Тест ДНК готов, — я смотрю на неё. — Роман получил результаты вчера. Дети — его. На 99,9 процентов.

Елена бледнеет. Я вижу, как она сжимает край дивана.

— Вы пришли не за этим, — говорю я. — Зачем вы здесь?

Она молчит. Я жду.

— Я хочу увидеть детей, — говорит она наконец.

Это не то, что я ожидала.

Я думала, она пришла угрожать. Требовать, чтобы я ушла. Предлагать деньги. Но она пришла... просить? Я не верю своим ушам.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Они мои внуки, — она смотрит на меня. — Я имею право.

— Вы потеряли это право, — говорю я. — В тот день, когда предложили мне убить их.

Она отводит взгляд.

— Я защищала своего сына, — говорит она. — Я думала, что поступаю правильно.

— Вы думали о себе, — возражаю я. — О статусе. О репутации. Не о сыне. Не о детях.

— Вы не знаете меня, — она смотрит на меня с вызовом.

— Я знаю достаточно, — отвечаю я. — Вы украли у меня пять лет. Украли у Романа пять лет. Украли у детей отца.

— Я...

— Вы хотели убить моих детей, — перебиваю я. — Это не защита. Это преступление.

Елена молчит. Её руки дрожат. Я вижу, как она борется с собой.

— Я не буду извиняться, — говорит она. — Но я хочу увидеть внуков.

— Нет, — качаю головой. — Не сегодня.

— Когда?

— Не знаю, — я смотрю на неё. — Может быть, никогда. Роман должен решить. Это его дети тоже.

— Роман меня не пустит, — она усмехается. — Он ненавидит меня.

— Он вас не ненавидит, — говорю я. — Он вас боится.

— Боится? — она удивлена.

— Да, — киваю. — Боится, что вы сделаете с нами то же, что сделали пять лет назад. Что вы разрушите нашу жизнь.

— Я не...

— Вы уже разрушили, — перебиваю я. — Но мы строим заново. Без вас. Если хотите быть частью жизни внуков — докажите, что вы изменились.

— Как? — она смотрит на меня.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Но начните с того, чтобы уйти. И не приходите без предупреждения. И не одна. Пусть с вами будет муж. Или Роман.

— Вы не доверяете мне, — говорит она.

— Нет, — отвечаю я. — И вы знаете почему.

Дети выходят из комнаты.

Вера первая — как всегда. Она видит Елену и останавливается.

— Мама, кто это? — спрашивает она.

Я смотрю на Елену. Она замерла, смотрит на Веру. В её глазах — что-то, чего я не видела раньше. Боль? Сожаление?

— Это... — я не знаю, как представить её. Бабушка? Чужая женщина?

— Я знакомая твоего папы, — говорит Елена. — Как тебя зовут?

— Вера, — девочка смотрит на неё настороженно. — А вы кто?

— Елена, — она улыбается. Улыбка вымученная, но искренняя. — Можно, я посмотрю на тебя?

Вера подходит ближе. Коля появляется следом, встаёт рядом с сестрой.

— Это мой брат, Коля, — говорит Вера. — Мы двойняшки.

— Двойняшки, — повторяет Елена. — Красивые имена.

Коля смотрит на неё молча. Он чувствует напряжение, хотя не понимает его причины.

— Мама, а почему она плачет? — спрашивает он.

Я смотрю на Елену. По её щекам текут слёзы. Она не вытирает их. Она смотрит на детей и плачет.

— Я не плачу, — говорит она. — У меня просто... аллергия.

— На что? — Коля не верит.

— На счастье, — она улыбается сквозь слёзы.

Я не знаю, что сказать. Я не ожидала этого. Я думала, она будет кричать, угрожать, требовать. А она сидит и плачет.

— Вера, Коля, идите в комнату, — говорю я. — Я скоро приду.

— А эта тётя? — Вера смотрит на Елену.

— Тётя скоро уйдёт, — отвечаю я. — Идите.

Дети уходят. Елена смотрит им вслед.

— Они прекрасны, — говорит она. — Похожи на Романа.

— Вера характером в него, — говорю я. — Коля — внешностью. Только светленький.

— Он похож на моего свёкра, — она вытирает слёзы. — На Николая. Роман рассказывал?

— Да, — киваю я. — Я назвала Колю в его честь.

Елена смотрит на меня. В её глазах — удивление.

— Вы назвали сына в честь моего свёкра? — переспрашивает она.

— Роман любил его, — говорю я. — Он рассказывал, каким врачом был его дед. Я хотела, чтобы Коля знал, что в его роду были хорошие люди.