Всю дорогу домой я думаю о ней. О девушке в сером платье, которая задала вопрос, на который я не смог ответить. Которая открыла во мне что-то, что я считал мёртвым.

Я не знаю, позвонит ли она. Я не знаю, захочу ли я, чтобы она позвонила. Я знаю одно: с того момента, как я увидел её в последнем ряду, моя жизнь перестала быть прежней.

Три дня я жду звонка. Три дня я смотрю на телефон, проверяю пропущенные, перечитываю сообщения. Её нет. Я думаю, что она не позвонит. Что она передумала. Что я ей показался — кем? Наследником? Хирургом? Мужчиной, который не нужен?

На третий день телефон звонит. Незнакомый номер. Я беру трубку.

— Слушаю.

— Это Даша, — говорит она, и голос у неё срывается. — Дарья Белова. Вы... вы предлагали поужинать.

Я улыбаюсь. Я не могу сдержать улыбку.

— Дарья, — говорю я. — Я думал, вы не позвоните.

— Я тоже думала, — признаётся она.

Я смеюсь. Она смеётся следом. И в этом смехе — всё: и надежда, и страх, и что-то новое, что только начинается.

— Завтра? — спрашиваю я. — В семь?

— Завтра, — соглашается она.

Я называю адрес. Маленькое итальянское кафе на окраине, недалеко от её дома. Я специально выбрал его — там не пафосно, там уютно. Там она не будет чувствовать себя чужой.

— Я люблю это место, — говорю я. — Там не пафосно. Там вкусно.

— Хорошо, — говорит она.

Мы прощаемся. Я кладу телефон и смотрю на экран. Её номер. Даша. Дарья Белова. Девушка, которая задала вопрос, на который я не смог ответить. Которая заставила меня почувствовать себя живым.

Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, куда нас приведёт этот ужин. Я знаю одно: я хочу её видеть. Хочу слышать её голос. Хочу смотреть, как она улыбается. Хочу узнать, какая она — когда не боится, когда не защищается, когда просто живёт.

Я ложусь спать, но долго не могу уснуть. Смотрю в потолок и думаю о ней. О её светлых волосах, о серо-голубых глазах, о её мечте, которая больше, чем она сама. И понимаю: я хочу быть частью этой мечты. Я хочу быть тем, кто поможет ей её осуществить.

Я засыпаю с мыслью о завтрашнем вечере. О девушке в сером платье, которая перевернула мою жизнь одним вопросом.

Глава 3. Даша

Глава 3. Даша

Москва, маленькое итальянское кафе

Я прихожу на пятнадцать минут раньше. Стою напротив входа, сжимая в руках сумку, и смотрю на вывеску. «Piccolo Mondo» — «Маленький мир». Название подходит. Маленькое, уютное место, где нет пафоса. Где меня не будут оценивать по одежде и сумке.

Я выбрала платье сегодня утром. Перемерила три — серое, в котором была на форуме, синее, которое носила на защиту диплома, и белое, купленное на распродаже, но так ни разу и не надетое. Остановилась на белом. Лёгкое, летнее, с открытыми плечами. Волосы распустила — обычно я их собираю, но сегодня хочется быть другой. Не врачом в халате, не девушкой, которая вечно спешит. Просто собой.

В зеркале я себе нравилась. Светлые волосы падают на плечи, веснушки на переносице, глаза блестят — от волнения, от надежды, от страха. Я не красилась — не умею, да и нечем. Только гигиеническая помада, которой пользуюсь зимой, чтобы губы не трескались. Сегодня она пригодилась.

Я толкаю дверь. Звенит колокольчик. Внутри — полумрак, красные скатерти, свечи в маленьких подсвечниках. Пахнет кофе, базиликом, чем-то сладким. Уютно. По-домашнему. Я выдыхаю.

— Вы к Роману? — спрашивает официант, молодой парень в фартуке. — Он уже здесь. Проходите.

Он ведёт меня вглубь, к столику у окна. Роман сидит, смотрит в телефон. Услышав шаги, поднимает голову. И замирает.

Я вижу это. Как его взгляд пробегает по мне — по волосам, по платью, по лицу. Как он останавливается на моих глазах и не может оторваться.

— Вы пришли, — говорит он.

— Я пришла, — отвечаю я, и голос не дрожит. Только сердце колотится где-то в горле.

Он встаёт. Отодвигает для меня стул. Я сажусь, он садится напротив. Мы смотрим друг на друга, и я не знаю, что сказать. Все слова, которые я готовила сегодня утром, вылетели из головы.

— Вы прекрасно выглядите, — говорит он.

— Спасибо, — я опускаю глаза. — Вы тоже.

Он в тёмно-синей рубашке, с закатанными рукавами. Без пиджака. Без галстука. Выглядит... проще, что ли. Доступнее. Но всё так же красив. Тёмные волосы, серо-зелёные глаза, которые сейчас смотрят на меня с каким-то новым выражением.

— Я волновался, — признаётся он. — Думал, вы не придёте.

— Я тоже думала, — улыбаюсь я. — Но вот я здесь.

— И я рад, что вы здесь.

Официант приносит меню. Толстые картонные страницы, итальянские названия, которых я не знаю. Я растерянно листаю, пытаясь найти что-то знакомое.

— Позволите? — Роман берёт моё меню. — Я часто здесь бываю. Могу порекомендовать.

— Пожалуйста, — я выдыхаю с облегчением.

Он заказывает. Говорит с официантом на итальянском — легко, свободно, словно это его родной язык. Я смотрю на него и чувствую себя... неловко. Снова напоминание: он из другого мира. Там, где знают языки, где умеют заказывать в ресторанах, где это — часть жизни.

— Вы сердитесь? — спрашивает он, заметив мой взгляд.

— Нет, — качаю головой. — Просто... я не говорю по-итальянски.

— Я научу, — говорит он. И это звучит так, будто он обещает нечто большее, чем просто уроки языка.

Мы ждём заказ. Я смотрю на свечу, на красную скатерть, на его руки — красивые, ухоженные, руки хирурга. Он смотрит на меня.

— Вы сегодня другая, — говорит он.

— Какая?

— Светлее, что ли. Мягче. Не врач, который спасает детей. Просто девушка.

— А какая я обычно? — спрашиваю я, и в голосе слышится вызов. Или кокетство. Я не знаю.

— Обычно вы — воин, — он улыбается. — Сегодня вы просто пришли на свидание.

Свидание. Слово повисает в воздухе. Я не была на свиданиях... давно. Очень давно. После родителей я закрылась. Учёба, работа, мечта о центре. Мужчины? Их не было. Я не пускала. Не верила.

— Вы часто ходите на свидания? — спрашиваю я, и сама удивляюсь своей смелости.

— Нет, — он качает головой. — Я вообще не хожу на свидания. Я работаю.

— И я работаю.

— Тогда мы оба здесь в первый раз, — говорит он, и в его глазах я вижу что-то, от чего внутри всё переворачивается.

Ужин длится три часа. Мы говорим обо всём и ни о чём. О еде, которая оказывается невероятно вкусной. О городе, который он любит, а я — нет, потому что вижу его только из окна поликлиники и съёмной квартиры. О книгах, о музыке, о том, как мы провели детство. Я рассказываю, как мама учила меня различать травы, как папа брал на дежурства, как они смеялись, танцуя на кухне под старую пластинку. Роман слушает, не перебивая, и я чувствую, что ему правда интересно. Не из вежливости. По-настоящему.

Потом он рассказывает о деде. О Николае Бельском, который был врачом в маленьком городке, принимал пациентов на дому, не брал денег с тех, у кого их нет. О том, как дед брал его, маленького, на вызовы, и он сидел в машине, ждал, а потом дед выходил и говорил: «Сегодня мы спасли человека».

— Он умер, когда я поступал в медицинский, — говорит Роман, и в его голосе я слышу боль, которую он, наверное, никому не показывает. — Я не успел сказать ему спасибо.

— Он знал, — говорю я. — Такие люди знают.

Он смотрит на меня. Долго. Потом улыбается.

— Вы всегда знаете, что сказать?

— Нет, — качаю головой. — С вами почему-то получается.

Мы замолкаем. Свеча догорает, за окном темнеет. Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Я хочу сидеть здесь, смотреть на него, слушать его голос, чувствовать, как что-то тёплое разливается внутри.

— Не хотите прогуляться? — спрашивает он, будто читая мои мысли.

— Хочу.

Мы выходим на улицу. Вечер тёплый, почти летний. Москва шумит, светит огнями, но здесь, на этой тихой улице, кажется, что мы одни на всём свете.

— Спасибо, — говорю я. — За вечер.

— Спасибо вам, — отвечает он. — Я давно так не отдыхал.