— А я? — она смотрит на меня. — Я в ваших глазах плохой человек?

— Я не знаю, какой вы человек, — честно отвечаю я. — Я знаю, что вы сделали. Это было плохо.

— Я хочу это исправить, — говорит она. — Я не знаю как. Но я хочу.

Я молчу. Я не готова прощать. Не готова доверять. Но я вижу, что она изменилась. Или притворяется? Я не знаю.

— Вам нужно уйти, — говорю я. — Роман скоро вернётся. Он не должен видеть вас здесь. Не сегодня.

— Я уйду, — она встаёт. — Но я вернусь.

— С Романом, — напоминаю я. — Не одна.

— Хорошо, — она кивает. — С Романом.

Она идёт к двери. Останавливается, оборачивается.

— Дарья, — говорит она. — Спасибо, что не выгнали меня.

— Я думала об этом, — честно говорю я. — Но дети не должны видеть злость.

— Вы хорошая мать, — она смотрит на меня. — Лучше, чем я.

— Это не сложно, — отвечаю я. — Вы сами сказали.

Она усмехается. Выходит. Дверь закрывается.

Я стою в коридоре, прижимаю руки к груди. Сердце колотится. Я не знаю, правильно ли поступила, впустив её. Но я знаю, что не пожалею.

Вечером я рассказываю Роману.

Он приходит уставший, бледный — операция была сложной. Я встречаю его у двери, помогаю снять пальто.

— Ты как? — спрашивает он.

— Нормально, — отвечаю я. — У нас был гость.

— Кто?

— Твоя мать.

Он замирает. Смотрит на меня.

— Что? — переспрашивает он. — Она была здесь? Когда?

— Утром. После того как ты уехал.

— И ты впустила её? — его голос становится жёстче. — Зачем?

— Она хотела поговорить, — я беру его за руку. — И увидеть детей.

— Дети видели её? — он бледнеет.

— Да, — киваю. — Недолго. Вера и Коля вышли из комнаты.

— Что она сказала? — он сжимает мою руку.

— Что хочет всё исправить, — говорю я. — Что хочет быть частью их жизни.

— И ты поверила? — он смотрит на меня.

— Нет, — честно отвечаю я. — Но я не стала выгонять её.

— Почему?

— Потому что она плакала, — я смотрю на него. — Я не видела её такой. Она смотрела на детей и плакала.

Роман молчит. Я вижу, как он борется с собой.

— Я не хочу, чтобы она была рядом с ними, — говорит он. — Она опасна.

— Может быть, она изменилась, — говорю я.

— Или притворяется, — возражает он.

— Тогда мы будем осторожны, — я сжимаю его руку. — Но если мы оттолкнём её сейчас, она станет нашим врагом навсегда.

— Она уже враг, — он качает головой.

— Она твоя мать, — напоминаю я. — И бабушка твоих детей.

— Которая хотела их убить.

— Она хотела защитить тебя, — я смотрю на него. — Она ошиблась. Но она хотела как лучше.

— Ты защищаешь её? — он удивлён.

— Нет, — качаю головой. — Я просто не хочу, чтобы ты потерял мать. Ты уже потерял пять лет. Не теряй больше.

Он молчит. Потом обнимает меня.

— Я люблю тебя, — говорит он. — Ты слишком добрая.

— Я просто устала злиться, — отвечаю я. — Злость не приносит счастья.

— Откуда ты знаешь?

— Я пробовала, — я улыбаюсь. — Пять лет. Не помогло.

Он смеётся. Впервые за сегодня.

— Что будем делать? — спрашивает он.

— Ничего, — отвечаю я. — Пусть она придёт снова. С тобой. Или с отцом. Мы поговорим.

— Ты уверена?

— Нет, — честно говорю я. — Но я хочу попробовать.

— Ради детей?

— Ради нас, — я смотрю на него. — Ради будущего.

Он целует меня. Долго, нежно, как в первый раз.

— Я люблю тебя, — шепчет он.

— Я тебя люблю, — отвечаю я.

Дети спят. Мы сидим на кухне, пьём чай. Роман рассказывает об операции — спас ребёнка, которого другие врачи списали. Я слушаю и горжусь им.

— Ты знаешь, — говорит он. — Когда я оперирую, я думаю о наших детях. О том, что они здоровы. О том, что я спас чью-то жизнь, чтобы кто-то ещё мог обнимать своего ребёнка.

— Ты хороший врач, — говорю я.

— Я хороший отец? — он смотрит на меня.

— Ты учишься, — улыбаюсь я. — Как и я.

— Нам есть куда расти, — он берёт меня за руку.

— Но мы вместе, — говорю я. — Это главное.

Мы сидим, обнявшись, пока за окном не начинает светать.

Глава 25. Роман

Глава 25. Роман

Москва, квартира Романа, неделю спустя

Я сижу на кухне, сжимаю в руках маленькую бархатную коробочку и смотрю на неё уже полчаса.

Кольцо внутри — простое, элегантное, с бриллиантом в полкарата. Не слишком дорогое — Даша не любит пафос. Но красивое. Я выбирал его два месяца, пересмотрел сотни вариантов, пока не нашёл то самое. Оно напоминает её глаза — серо-голубые, чистые, с огоньком внутри.

Сегодня я сделаю ей предложение.

— Папа, а что у тебя в руке? — Вера заходит на кухню, сонная, растрёпанная. Ещё в пижаме, но уже с характером.

— Ничего, — быстро прячу коробочку в карман.

— Я видела, — она смотрит на меня с подозрением. — Это коробочка. Маленькая. Как для кольца.

— Ты слишком много знаешь для четырёх лет, — вздыхаю я.

— Настя говорит, я умная не по годам, — гордо заявляет Вера. — Ты сделаешь маме предложение?

— А ты как думаешь? — улыбаюсь я.

— Думаю, да, — она садится на стул, болтает ногами. — Только не тяни. Мама устала ждать.

— Я не тяну, — говорю я. — Сегодня.

— Сегодня? — её глаза расширяются. — А когда?

— Вечером. Когда вы с Колей ляжете спать.

— Нет, — Вера качает головой. — Мы хотим видеть.

— Что — видеть?

— Как ты делаешь предложение, — она смотрит на меня так, будто я сказал что-то глупое. — Мы — семья. Мы должны быть вместе.

— Это будет поздно, — пытаюсь возразить я. — Вам спать пора.

— Мы не будем спать, — заявляет она. — Мы будем смотреть.

Я вздыхаю. Спорить с Верой бесполезно.

— Ладно, — сдаюсь я. — Но вы будете тихо. Обещаешь?

— Обещаю, — она кивает. — Я пойду скажу Коле.

Она убегает. Я смотрю ей вслед и улыбаюсь. Моя дочь. Мой маленький командир.

Вечером мы ужинаем.

Даша приготовила пасту с морепродуктами — моё любимое блюдо. Дети сидят тише, чем обычно. Я знаю, что они что-то задумали. Вера то и дело бросает на меня многозначительные взгляды, Коля улыбается в тарелку.

— Вы сегодня какие-то странные, — замечает Даша. — Что случилось?

— Ничего, — быстро говорю я. — Просто день тяжёлый.

— Ага, — она не верит, но не спрашивает.

После ужина я мою посуду. Даша купает детей. Я слышу, как они возятся в ванной — Вера командует, Коля смеётся. Моя семья. Скоро она станет ещё ближе.

— Папа, — Коля заглядывает на кухню. — Мы готовы.

— Что готовы? — не понимаю я.

— Спать, — он подмигивает. — Мы ложимся спать.

— А... — до меня доходит. — Да. Конечно. Идите.

— Мы будем не спать, — шепчет он. — Мы будем смотреть.

— Тихо, — напоминаю я. — Обещали.

— Мы умеем быть тихими, — серьёзно говорит он.

Я провожаю детей в их комнаты. Они забираются в кровати, делают вид, что засыпают. Я выключаю свет, выхожу, прикрываю дверь.

Теперь — ждать.

Даша выходит из ванной.

На ней мой старый свитер — мягкий, тёплый, ей до колен. Волосы влажные, распущены. Без косметики, без прикрас. Самая красивая женщина на свете.

— Дети заснули? — спрашивает она.

— Почти, — говорю я. — Иди сядь. Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что-то случилось? — она смотрит на меня с тревогой.

— Ничего плохого, — улыбаюсь я. — Обещаю.

Она садится на диван. Я сажусь рядом. Беру её за руки. Они холодные, как всегда. Я согреваю их в своих ладонях.

— Роман, ты меня пугаешь, — говорит она. — Что происходит?

— Ничего страшного, — я смотрю ей в глаза. — Я просто хочу сказать тебе кое-что. Важное.

— Я слушаю.

— Я люблю тебя, — начинаю я. — Ты знаешь это. Я говорил тебе много раз. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя не за то, что ты красивая, умная, добрая. Я люблю тебя за то, что ты — это ты.

— Роман...

— Дай закончить, — прошу я. — Я встретил тебя семь лет назад. Ты была девчонкой в сером платье, которая задала вопрос, на который я не знал ответа. Ты изменила мою жизнь. Ты показала мне, что значит быть настоящим врачом, настоящим мужчиной, настоящим человеком.