— Я жду.

— Не скучай.

— Я готовлю. Пока не скучаю.

Он смеётся. Мы прощаемся. Я возвращаюсь к плите.

В девять он не приходит.

Я звоню — не отвечает. Пишу — нет прочтения.

Внутри разрастается тревога. Я знаю, что он может задержаться — операции, консилиумы, экстренные случаи. Но он всегда предупреждает. Всегда.

В половине десятого звоню снова. Гудки. Гудки. Голос на автоответчике.

В десять я не выдерживаю. Еду в клинику.

В вестибюле меня останавливает охрана.

— Вы к кому?

— К Роману Бельскому. Я его... девушка.

Охранник смотрит на меня с сомнением.

— Роман Олегович на совещании. Сказал не беспокоить.

— Он обещал быть дома в девять, — говорю я. — Я волнуюсь.

— Подождите в холле, — охранник кивает на кресла.

Я сажусь. Смотрю на часы. Жду.

Через полчаса из лифта выходит Роман. Усталый, бледный, с тёмными кругами под глазами. Он видит меня, и его лицо меняется.

— Даша? Что ты здесь делаешь?

— Ты не пришёл, — встаю я. — Ты не звонил. Я волновалась.

— Прости, — он подходит, берёт меня за руку. — Консилиум затянулся. Телефон был в режиме «не беспокоить».

— Ты мог бы предупредить.

— Мог бы, — соглашается он. — Прости. Я не подумал.

Я смотрю на него. Он выглядит измотанным. Я не могу злиться.

— Поехали домой, — говорю я. — Я накормлю тебя.

— Ты готовила? — он улыбается.

— Паста с сыром. Твоя любимая.

— Ты — чудо, — он целует меня в лоб. — Моё чудо.

Мы выходим из клиники. Ночь холодная, ветреная. Я прижимаюсь к нему, он обнимает меня за плечи.

— Даша, — говорит он.

— Что?

— Спасибо, что ты есть.

— Не за что, — отвечаю я. — Я сама рада.

Дома я разогреваю ужин. Роман сидит за столом, смотрит на меня. Усталый, но счастливый.

— Ты знаешь, — говорит он, — я никогда не думал, что буду так жить.

— Как?

— Обычно. Паста на ужин, девушка, которая ждёт меня. Квартира, где пахнет не дезинфекцией, а едой. Я не знал, что это так... хорошо.

— Это называется счастье, — я ставлю тарелку перед ним. — Попробуй.

Он ест. Я смотрю на него. И чувствую, как внутри разливается тепло.

— Вкусно? — спрашиваю я.

— Очень, — он поднимает глаза. — Как всё, что ты готовишь.

— Ты льстишь мне.

— Я говорю правду.

Мы ужинаем. Разговариваем о пустяках. О том, как прошёл его день. О маленьком пациенте, которого он спас. О том, как одна мама в поликлинике сказала мне, что я «ангел в белом халате».

— Она права, — говорит Роман. — Ты — ангел.

— Я обычный врач, — краснею я.

— Нет, — он качает головой. — Не обычный. Ты — особенная.

Я опускаю глаза. Мне неловко от его слов. Но приятно.

— Роман, — говорю я. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я никогда не была так счастлива. Никогда.

Он встаёт, подходит ко мне, берёт за руку.

— Я тоже, — говорит он. — Я тоже никогда.

Он тянет меня за собой. Я не спрашиваю куда. Я знаю.

Мы в спальне. Свет приглушён, за окном — огни Москвы. Роман смотрит на меня так, будто я — единственная женщина на земле.

— Ты такая красивая, — говорит он. — Я не могу насмотреться.

— А я на тебя, — отвечаю я. — Тоже не могу.

Он целует меня. Медленно, нежно, смакуя. Я чувствую вкус его губ — кофе, усталость, любовь. Мои руки скользят по его спине, чувствуют напряжённые мышцы.

— Ты устал, — говорю я. — Может, не надо?

— Надо, — он смотрит в глаза. — Я хочу тебя. Всегда. Даже уставший.

Он раздевает меня. Не торопясь, словно снимает слои с драгоценного подарка. Я стою перед ним обнажённая, и мне не стыдно. С ним никогда не стыдно.

— Ложись, — шепчет он.

Я ложусь на кровать. Он ложится рядом, смотрит на меня. Его пальцы касаются моего лица — бровей, щёк, губ.

— Ты моя, — говорит он. — Ты знаешь это?

— Знаю, — отвечаю я. — И ты мой.

Он целует меня в шею, в ключицы, в грудь. Его руки гладят мои бёдра, живот, всё тело. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям.

— Смотри на меня, — шепчет он. — Не закрывай.

Я открываю глаза. Он смотрит на меня — и я вижу в его взгляде всё: любовь, страсть, нежность, желание защитить.

— Я тебя люблю, — говорит он.

— Я тебя люблю, — отвечаю я.

Он входит в меня. Медленно, плавно, не торопясь. Я чувствую каждое его движение, каждый вздох. Мы двигаемся в унисон, как будто одно целое.

— Моя, — шепчет он.

— Твой, — отвечаю я.

Он ускоряется. Дыхание сбивается. Я вцепляюсь в его плечи, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Мы кончаем вместе — громко, почти одновременно.

Я лежу в его объятиях, слушаю, как бьётся его сердце.

— Как ты? — спрашивает он.

— Хорошо, — шепчу я. — Как всегда с тобой.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— Я тебя люблю, — отвечаю я.

Он засыпает первым. Я смотрю на его лицо во сне — спокойное, беззащитное, красивое. И думаю о том, что сделаю всё, чтобы это счастье не кончалось.

Я узнаю через неделю.

Тест, аптека, дрожащие руки. Две полоски. Я смотрю на них и не верю своим глазам.

Потом второй тест. Тоже две полоски.

Третий.

Я сижу на краю ванны, сжимаю в руках три полоски, и внутри меня растёт что-то огромное, невероятное. Страх. Счастье. Непонимание.

Я беременна.

Я жду Романа. Он придёт вечером. Я скажу ему. Мы будем радоваться. Вместе.

Но вечером он звонит и говорит, что уезжает в командировку. На три месяца. Отец отправил его на стажировку в Европу. Отказаться нельзя.

— Три месяца? — переспрашиваю я.

— Три, — голос у него виноватый. — Я не могу отказаться. Отец...

— Я понимаю, — говорю я. — Поезжай.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— Я тебя люблю, — отвечаю я.

Я не говорю о тесте. Не хочу по телефону. Я напишу письмо. Как в старых фильмах. Конверт, бумага, снимок УЗИ. Он получит его там и будет радоваться. Даже на расстоянии.

Я пишу письмо в тот же вечер.

«Рома, у нас будут дети. Двое. Я жду тебя».

Я вкладываю снимок УЗИ, на котором видны два маленьких сердечка. Заклеиваю конверт. Завтра отвезу в клинику, передам секретарю.

Я ложусь спать счастливая. Я не знаю, что письмо не дойдёт.

Я не знаю, что завтра моя жизнь разделится на «до» и «после».

Глава 10. Даша

Глава 10. Даша

Москва, поликлиника

Я не спала всю ночь.

Конверт лежит на тумбочке — белый, плотный, с именем Романа, написанным моим самым красивым почерком. Внутри — письмо, снимок УЗИ, два маленьких сердечка. Мои дети. Наши дети.

Я смотрела на этот конверт до самого утра. Перечитывала письмо раз десять, исправляла, переписывала заново. В итоге оставила короткое: «Рома, у нас будут дети. Двое. Я жду тебя».

Просто. Чётко. Счастливо.

Я встаю, иду в душ. Вода тёплая, пар запотевает зеркало. Я смотрю на своё отражение — размытое, неясное. Внутри меня теперь двое. Это знание меняет всё.

На завтрак я не могу есть. Кофе пью через силу — желудок сжимается. Роман уехал вчера. Мы прощались у двери, он целовал меня так, будто уезжает навсегда.

— Три месяца, — сказал он. — Это не так долго.

— Я буду ждать, — ответила я.

— Я люблю тебя.

— Я тебя люблю.

Он ушёл. А я осталась с конвертом и тайной.

Я одеваюсь. Сегодня в поликлинике тяжёлый день — график расписан до вечера. Я кладу конверт в сумку, решаю заехать в клинику Бельских после работы. Передам секретарю. И тогда — ждать. Три месяца. А потом он вернётся, и мы будем счастливы.

Я выхожу из квартиры. Лифт, улица, такси. Москва шумит, спешит, живёт своей жизнью. А я чувствую себя так, будто плыву. Медленно, невесомо, в каком-то другом измерении.

В поликлинике — первый пациент. Мать с девочкой, у которой температура. Я слушаю лёгкие, смотрю горло, выписываю рецепт. Делаю всё на автомате, потому что мысли — там. В конверте. В двух маленьких сердечках.