— Береги их, — отец открывает дверь. — И себя.

Я выхожу. Сажусь в машину, смотрю на особняк, в котором прошло моё детство. Здесь меня учили быть сильным. Здесь я понял, что сила — не в деньгах и статусе. Сила — в любви.

Я завожу двигатель и уезжаю.

Вечером я звоню Даше.

— Как прошло? — спрашивает она.

— Тяжело, — честно отвечаю я. — Но я сказал ей всё.

— Что она?

— Она в ярости, — я вздыхаю. — Но отец на моей стороне. Он видел детей и хочет видеть их снова.

— Я не против, — Даша говорит тихо. — Он хороший человек.

— Он предложил помочь, — добавляю я. — С переездом, с центром.

— Я ещё не решила насчёт переезда, — напоминает она.

— Я знаю, — говорю я. — Я не давлю. Просто передаю.

— Спасибо, — она замолкает. Потом: — Ты скоро вернёшься?

— Завтра, — отвечаю я. — Я купил билеты на утренний поезд.

— Я встречу.

— Я люблю тебя.

— Я тебя люблю, — она улыбается, я слышу это по голосу. — Приезжай скорее.

Я кладу трубку, смотрю в окно на московские огни. Я хочу домой. Туда, где она. Где дети. Где моё сердце.

Глава 22. Даша

Глава 22. Даша

Петербург, центр «Детский доктор», неделю спустя

Я сижу в своём кабинете и смотрю на стены.

Светлые, уютные, с детскими рисунками. Здесь каждая деталь напоминает о том, как я строила этот центр. Как красила стены сама, когда не было денег на рабочих. Как собирала мебель по ночам, когда дети засыпали. Как плакала от усталости и счастья, когда первый пациент переступил порог.

Пять лет. Пять лет моей жизни.

А теперь я думаю о том, чтобы всё это оставить.

— Ты опять грустишь? — Настя заходит в кабинет без стука. Она всегда так делает. Говорит, что мы слишком давно знакомы, чтобы стучать.

— Думаю, — отвечаю я.

— О переезде?

— О нём.

Настя садится напротив, смотрит на меня. В её глазах — понимание и грусть.

— Ты решила?

— Нет, — качаю головой. — Не могу.

— Роман давит?

— Нет, — я сжимаю кружку с остывшим чаем. — Он сказал, что мы останемся в Петербурге, если я не готова. Он найдёт работу здесь.

— А ты?

— Я не знаю, чего хочу, — признаюсь я. — Я хочу быть с ним. Но я не хочу бросать центр.

— Может, есть компромисс? — Настя задумывается. — Открыть филиал в Москве?

— Это требует денег, времени, сил, — вздыхаю я. — У меня нет ничего из этого.

— У тебя есть Роман, — напоминает она. — И его отец. Они могут помочь.

— Я не хочу брать у них деньги, — качаю головой. — Я всю жизнь брала только то, что заработала сама. И деньги твоей матери... это было исключение. Я до сих пор не могу себе простить.

— Ты спасла своих детей, — Настя берёт меня за руку. — Ты построила центр. Ты не должна себя винить.

— Я и не виню, — я смотрю на неё. — Но и гордиться мне нечем.

— Ты дура, — Настя улыбается. — Самая умная дура, которую я знаю.

Я смеюсь. Впервые за сегодня.

Вечером, когда центр закрывается, я забираю детей.

Вера, как всегда, командует — «Коля, собери игрушки», «Мама, я хочу мороженое». Коля молча рисует — у него новый рисунок. Я заглядываю через плечо и замираю.

На листе — дом. Большой, красивый, с крыльцом и садом. Рядом — мама, папа, Вера, Коля. И Настя.

— Это где мы будем жить? — спрашиваю я.

— В Москве, — отвечает Коля, не поднимая головы. — Папа сказал, у него большая квартира. Но я хочу дом. С садом.

— Папа сказал? — я удивлена.

— Он звонил, — говорит Вера. — Мы разговаривали, пока ты была на работе. Он сказал, что в Москве есть дома с садами. И что мы можем выбрать любой.

— Он не должен был... — начинаю я.

— А почему нет? — Вера смотрит на меня. — Он наш папа. Он хочет, чтобы нам было хорошо.

Я молчу. Она права. Он хочет, чтобы им было хорошо. И мне.

— Мама, а мы переедем? — спрашивает Коля.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Я думаю.

— Подумай быстрее, — Вера скрещивает руки на груди. — Мы хотим в Москву.

— Вера, — строго говорю я. — Это не тебе решать.

— А кому? — она смотрит на меня. — Папа сказал, что семья решает всё вместе. Мы — семья. Значит, мы должны решать вместе.

Я не знаю, что ответить. Она права. Опять права.

— Ладно, — вздыхаю я. — Мы решим вместе. Но не сегодня. Сегодня мы идём домой и ужинаем.

Дети собираются. Мы выходим из центра. Я закрываю дверь, смотрю на вывеску. «Детский доктор». Моё детище. Моя гордость. Моя боль.

— Мама, ты плачешь? — Коля трогает меня за руку.

— Нет, — я улыбаюсь. — Просто ветер в глаза.

Он не верит. Но молчит. Мой умный мальчик.

Ночью, когда дети спят, я сижу на кухне.

Передо мной — ноутбук, папка с документами, чашка чая. Я смотрю на цифры. Центр приносит доход. Небольшой, но стабильный. Если я уеду, он закроется. Или я найду нового руководителя. Но кто будет заботиться о пациентах так, как я?

— Не спишь? — Роман заходит на кухню. Он вернулся сегодня утром, но мы почти не говорили — я была на работе, он играл с детьми.

— Не могу, — признаюсь я. — Думаю.

Он садится рядом, смотрит на мои бумаги.

— Ты решаешь, остаться или уехать?

— Да.

— Я уже сказал — мы останемся, если ты не готова, — он берёт меня за руку. — Я не хочу, чтобы ты страдала.

— А ты? — я смотрю на него. — Ты будешь страдать без Москвы?

— Я буду страдать без тебя, — он пожимает плечами. — А где мы живём — не важно.

— Ты так говоришь, но я вижу, как тебе тяжело, — я сжимаю его пальцы. — Ты скучаешь по своей работе. По своей жизни.

— Моя жизнь — это вы, — он говорит это так просто, будто это очевидно. — А работа найдётся везде.

— В Петербурге ты не заработаешь столько, сколько в Москве, — возражаю я.

— Нам много не нужно, — он улыбается. — Я не гонюсь за миллионами.

— А твоя мать? — я смотрю на него. — Она будет давить.

— Она уже давит, — он вздыхает. — Но я справлюсь.

Я молчу. Я знаю, что он справится. Но я не хочу, чтобы он жертвовал собой ради меня.

— Роман, — говорю я. — Я, кажется, приняла решение.

Он смотрит на меня. В его глазах — напряжение.

— Какое?

— Мы переезжаем в Москву, — выдыхаю я.

Он молчит. Смотрит на меня. Я не понимаю — рад он или нет.

— Ты уверена? — спрашивает он.

— Нет, — честно отвечаю я. — Но я знаю, что это правильно.

— Почему?

— Потому что ты — моя семья, — я смотрю на него. — И дети — наша семья. Мы должны быть вместе. Не наездами. Не на выходные. А каждый день.

— А центр? — он кивает на бумаги.

— Я найду руководителя, — говорю я. — Или продам. Или открою филиал в Москве. Я не знаю. Но я знаю, что без тебя я не хочу жить.

Он обнимает меня. Крепко, так, что трудно дышать.

— Спасибо, — шепчет он в мои волосы. — Спасибо тебе.

— Не за что, — я улыбаюсь. — Я делаю это не только для тебя. Я делаю это для нас.

Мы сидим на кухне, обнявшись, и я чувствую, как тяжесть уходит. Я приняла решение. Теперь нужно его реализовать.

Утром я объявляю детям.

— Мы переезжаем в Москву, — говорю я за завтраком.

— Ура! — Вера подпрыгивает на стуле. — Я так и знала!

— А центр? — Коля смотрит на меня. — Мы не будем больше работать?

— Центр останется, — говорю я. — Просто им будет руководить другой врач. А в Москве мы откроем новый центр. Ещё лучше.

— С садом? — спрашивает он.

— С садом, — киваю я. — Папа обещал.

— Я не обещал, — улыбается Роман. — Но я постараюсь.

— Ты обещал! — Вера тычет в него пальцем. — Я слышала!

— Ладно, — он поднимает руки. — Обещал. Будет вам сад.

Дети смеются. Я смотрю на них и понимаю — это правильное решение. Ради их счастья. Ради нашего будущего.

Две недели уходят на сборы.

Я ищу руководителя для центра. Нахожу — молодого врача, талантливого, амбициозного. Она обещает заботиться о пациентах так же, как я. Я верю ей.