— Роман, — шепчет она. Её голос срывается. Я слышу это даже с расстояния.

Я подхожу ближе. Останавливаюсь в шаге от неё.

— Здравствуй, Даша, — говорю я. — Я искал тебя пять лет.

Она закрывает лицо руками. Я вижу, как дрожат её плечи. Как слёзы текут сквозь пальцы. Я не знаю, что делать — обнять? Оставить? Ждать?

— Прости, — шепчет она. — Прости меня, пожалуйста.

— Не здесь, — говорю я. — Не на улице. Давай зайдём внутрь. Поговорим.

Она кивает. Вытирает слёзы тыльной стороной ладони. Я замечаю, что на ней нет колец — ни на одной руке. Она не замужем. Я не знаю, радоваться мне или плакать.

— Идём, — она берёт меня за руку. Её ладонь холодная, дрожит. Я сжимаю её, чувствую, как бьётся пульс. Быстро, испуганно.

Я рядом. Я с тобой.

Мы идём по коридорам центра.

Светлые стены, детские рисунки, мягкие коврики на полу. В игровой зоне — горка, сухой бассейн с шариками, столики для рисования. В кабинетах — новая мебель, оборудование, плакаты с анатомией. Здесь пахнет краской и детством. И ею — цветами и кофе.

— Ты построила это, — говорю я. Это не вопрос.

— Да, — она опускает глаза. — На деньги твоей матери.

Я останавливаюсь. Смотрю на неё.

— Ты взяла деньги на аборт.

— Я взяла деньги, — она поднимает голову, смотрит мне в глаза. — Но аборт не сделала. Никогда не собиралась. Я взяла их, чтобы открыть центр. Чтобы мои дети ни в чём не нуждались.

— Почему ты не сказала мне?

— Я пыталась, — её голос дрожит. — Я написала письмо. Два. Вложила снимки УЗИ. Отдала секретарю в клинике. Твоя мать перехватила их. Она пришла ко мне в поликлинику, отдала конверты и сказала, что ты женишься на другой. Что у тебя невеста. Что если я люблю тебя — я должна исчезнуть.

Я сжимаю кулаки. Ярость накрывает — не на неё, на мать. На Елену, которая украла у меня пять лет жизни.

— Невесты не было, — говорю я. — Мать придумала её. Чтобы я женился на дочери партнёров. Я отказался. Я не женился. Я искал тебя.

— Я знаю, — она вытирает слёзы. — Твой отец сказал мне. На ужине.

— Ты была на ужине с моим отцом?

— Да, — она кивает. — Он пригласил меня после конференции. Сказал, что знает о детях. Что нанял детектива. Что хочет помочь. Что хочет увидеть внуков.

Я молчу. Отец... он знал. Он видел их. А я нет.

— Я злилась на него, — говорю я. — Сначала. Но потом понял: он хотел как лучше. Он ждал, пока я буду готов.

— А ты готов? — она смотрит на меня.

— Я готов, — отвечаю я. — Я готов уже пять лет. Я просто не знал, где вы.

Она плачет. Я обнимаю её. Впервые за пять лет. Она пахнет так же — цветами и кофе. Моя Даша. Моя.

— Я люблю тебя, — шепчу я в её волосы. — Я не переставал.

— Я тоже, — отвечает она. — Никогда.

Мы стоим в коридоре, обнявшись, не обращая внимания на проходящих мимо медсестёр и пациентов. Мне всё равно. Я нашёл её. Я держу её. Я не отпущу.

— Где дети? — спрашиваю я.

Она поднимает голову, смотрит на меня.

— В игровой. Ты хочешь их увидеть?

— Очень, — говорю я. — Я хочу их увидеть. Я хочу знать их. Я хочу быть их отцом.

— Ты уже их отец, — она берёт меня за руку. — Они ждали тебя. Коля рисовал тебя. Вера говорила, что ты в командировке.

— В командировке? — я не понимаю.

— Я не знала, что сказать, — она опускает глаза. — Когда они спрашивали про папу, я говорила, что ты в командировке. Что ты скоро вернёшься. Это была ложь. Но я не могла сказать правду — что ты не знаешь о них. Что твоя мать...

— Всё хорошо, — перебиваю я. — Теперь я здесь. И я никуда не уйду.

Она ведёт меня по коридору. Я слышу детские голоса — смех, крики, топот. Сердце колотится где-то в горле. Я сейчас увижу их. Своих детей. Которых не знал пять лет.

— Они здесь, — Даша останавливается у стеклянной стены. — Смотри.

Я смотрю.

В игровой зоне — двое детей. Девочка с тёмными волосами, собранными в два хвостика. Она командует мальчиком, который сидит за столиком и рисует. Мальчик светленький, спокойный, сосредоточенный. Они похожи на меня. Оба.

У девочки — мои глаза. Серо-зелёные, с золотистыми крапинками. У мальчика — мои. Я узнаю их.

— Это Вера, — говорит Даша, показывая на девочку. — Она старше на одиннадцать минут. Командирская, ответственная. Хочет быть врачом, как я.

— Вера, — повторяю я. — Красивое имя.

— А это Коля, — она показывает на мальчика. — Спокойный, мечтательный. Рисует постоянно. Он очень похож на тебя.

— На меня? — я смотрю на сына. Светлые волосы — в маму. Но глаза, разрез губ, линия скул — мои.

— Очень, — она улыбается сквозь слёзы. — Ты бы видел, как он рисует. У него твой взгляд на мир.

Я смотрю на детей и не могу оторваться. Они такие маленькие. Такие красивые. Мои.

— Почему ты не сказала мне? — снова спрашиваю я. Но теперь в моём голосе нет злости. Только боль.

— Я боялась, — она сжимает мою руку. — Боялась, что твоя мать уничтожит меня. Уничтожит центр. Уничтожит детей. У неё были деньги, связи, возможности. А у меня — ничего. Кроме Насти и мечты.

— А я? — я смотрю на неё. — У меня тоже есть возможности. Я бы защитил вас.

— Я знаю, — она плачет. — Но я боялась, что ты выберешь её. Семью. Империю. А не меня.

— Я никогда не выбирал её, — говорю я. — Я всегда выбирал тебя.

Она смотрит на меня. В её глазах — любовь, страх, надежда.

— Ты можешь войти, — говорит она. — Познакомиться с ними.

— А они? — я волнуюсь. Впервые за много лет. — Они примут меня?

— Они ждали тебя, — она открывает дверь. — Вера, Коля, идите сюда.

Дети поднимают головы. Вера встаёт первой, подходит к матери.

— Мама, кто это? — она смотрит на меня настороженно.

Даша садится на корточки, берёт дочь за руку.

— Это ваш папа, — говорит она. — Тот, который был в командировке. Он вернулся.

Вера смотрит на меня. Её серо-зелёные глаза — мои — изучают, оценивают.

— Ты правда наш папа? — спрашивает она.

— Правда, — я тоже сажусь на корточки, чтобы быть на её уровне. — Я очень долго вас искал. Простите, что не пришёл раньше.

— Мама сказала, ты был в командировке, — говорит Коля. Он подошёл тихо, я не заметил.

— Я был... — я смотрю на Дашу, она опускает глаза. — Я был далеко. Но теперь я здесь.

Коля подходит ближе. Протягивает руку и трогает мою щёку. Его пальцы — маленькие, тёплые — касаются моей щетины.

— Ты настоящий, — говорит он.

— Настоящий, — отвечаю я. — Я здесь. И я никуда не уйду.

Он улыбается. Впервые. Улыбка открытая, доверчивая. Моя.

Вера смотрит на нас, потом подходит и обнимает меня за шею.

— Ты похож на Колю, — говорит она. — Только он светленький, а ты тёмненький.

— А ты похожа на меня, — улыбаюсь я. — Такая же бойкая.

— Я не бойкая, — она хмурится. — Я ответственная.

Я смеюсь. Впервые за пять лет. Настоящим смехом.

— Тогда, может быть, ты покажешь мне свои рисунки? — спрашиваю я. — Коля рисует, а ты?

— Я рисую, — она гордо поднимает голову. — Но я больше люблю командовать.

— Это я заметил, — улыбаюсь я.

Даша стоит рядом, смотрит на нас. Плачет. Улыбается. Я обнимаю её свободной рукой, притягиваю к себе.

— Всё хорошо, — шепчу я. — Теперь всё будет хорошо.

Мы идём в игровую.

Коля показывает свои рисунки — семья, центр, мама, Настя. И мужчина с тёмными волосами и серо-зелёными глазами.

— Это ты, — говорит он, показывая на рисунок. — Я рисовал тебя, когда не знал.

— А теперь знаешь, — я глажу его по голове. — И я здесь.

Вера командует — рассказывает, какие у них правила, кто что должен делать, кто главный. Я слушаю, киваю, улыбаюсь.

— А ты останешься с нами? — спрашивает она наконец.

— Навсегда, — отвечаю я. — Если вы меня примете.

— Примем, — решает она. — Коля, ты как?

— Примем, — кивает Коля.

Я обнимаю их обоих. Вера сначала сопротивляется — «я не маленькая», потом сдаётся и обнимает в ответ. Коля прижимается ко мне, кладёт голову на плечо.