— Хорошо.

Я наклонился и поцеловал её.

Медленно.

Потом встал.

В дверях остановился.

Хотел сказать «я вернусь».

Не стал превращать это в обещание, которое война может сломать.

Сказал другое:

— Напишу, как только смогу.

Ева улыбнулась.

— Вот так гораздо лучше.

Я вышел.

Впервые не как человек, который должен выбирать между Евой и своей войной.

А как человек, которому теперь было ради кого из неё вернуться.

Тимур

След к Самиру оказался человеком, который очень долго считал себя незаметным.

Дмитрий Лазарев.

Сорок два года.

На бумаге — консультант по коммерческой недвижимости. Несколько компаний, сделки, аренда складов, инвестиционные проекты. Ничего такого, из-за чего нормальный человек задержал бы на нём взгляд.

Но именно через его фирму проходили два объекта, которыми пользовался Громов.

Один из них — тот самый дом, который Беляев назвал перед смертью.

Пустой.

Второй нашли только сегодня утром.

Лазарев не был солдатом.

Не стрелял.

Не похищал людей.

Он делал то, что в таких историях часто оказывается важнее оружия: создавал для других возможность исчезать.

Когда Север положил передо мной его фотографию, я смотрел всего несколько секунд.

Потом спросил:

— Где?

Артур уже знал.

Мы забрали Лазарева раньше, чем он успел понять, что произошло.

На этот раз я не рвался бить первым.

После Беляева что-то изменилось.

Не смягчилось.

Просто злость стала точнее.

Мне не нужен был очередной человек, которого можно превратить в кровь на полу.

Мне нужен был Самир.

Живой до момента, когда я увижу его.

А дальше — как получится.

Лазарев заговорил быстрее, чем я ожидал.

Не из-за кулаков.Из-за страха.

Он уже знал, что Беляев исчез.

Знал, что объект, где держали Еву, взяли.

Понимал: система Самира начала рушиться.

И прекрасно представлял, что происходит с людьми, которые остаются последними между мной и адресом.

Сначала он назвал Громова.

Ничего нового.

Потом два склада.Ещё одна квартира.

Наконец — загородный дом севернее Риги.

Не роскошный.Не крепость.Старый участок, перестроенный несколько лет назад, оформленный через цепочку компаний.

Там Самир появлялся лично.Редко.Но появлялся.

Последний раз — вчера вечером.После спасения Евы.

Я посмотрел на Севера.

Он уже отправлял людей проверять.

Через двадцать минут пришло подтверждение.

Движение есть.

Не много машин.

Несколько человек внутри.

Самир, вероятно, там.Вероятно.

Я ненавидел это слово.Но сейчас его хватало.

Я встал.

Лазарев резко заговорил, будто решил, что после адреса мы оставим его в покое.

Я остановился у двери.

— Ты знал про девушку?

Он побледнел.

Ответа не потребовалось.Знал.

Не участвовал лично.Но знал, что Беляев собирает людей для похищения.Знал, что готовят место.Знал, для кого.И продолжил работать.

Я смотрел на него несколько секунд.В другой день, возможно, ударил бы.Сегодня не стал.

Самир уже ждал.

Все остальные могли подождать.

Отец приехал сам.

Я увидел его возле машин перед выездом.

Не удивился.

После видео он изменился.

Не стал слабее.

Не начал бесконечно говорить о прошлом.

Но теперь в нём постоянно существовало напряжение, которое я раньше почти не замечал.

Самир был не просто врагом.

Для меня он уже стал именно этим.

Человек, который организовал нападение, убил Марата через своих людей, похитил Еву.

Для отца всё было сложнее.

Брат.Младший.Мёртвый двенадцать лет.Живой.И теперь враг.

Я подошёл.

— Если он там, ты не полезешь один.

Рашид посмотрел.

— Я мог сказать тебе то же самое.

— Я не один.

Север стоял рядом.

Отец коротко усмехнулся без веселья.

— Поэтому я тоже еду не один.

Спорить было бессмысленно.

Да и не хотел.

Только одна вещь требовала ответа.

— Почему он это делает?

Рашид долго молчал.

Наконец-то.

Не потому что время подходящее.

Потому что, если мы сейчас действительно найдём Самира, неизвестно, кто из нас вернётся.

Мне хотелось хотя бы понимать, за что человек двенадцать лет строил войну против собственной семьи.

Отец смотрел на дорогу.

Потом сказал: