Тишина между нами стала тяжёлой.

Артур продолжил уже спокойнее:

— Я не говорю, что её надо бросить. И не говорю прятать дома. Она не вещь. Но если всё с Корнеевым и покушением реально связано, нам нужно учитывать её существование.

Мне не нравилось даже слышать это вслух.

Ева не имела отношения ни к отцу, ни к нашим деньгам, ни к оружию, ни к людям, которые стреляли в меня.

Она вообще оказалась рядом случайно.

И именно поэтому мысль, что кто-то может добраться до неё только из-за меня, вызывала почти физическое желание кого-нибудь убить.

— Никакой охраны пока, — сказал я.

Артур сразу нахмурился.

— Я и не предлагал посадить двух шкафов у её университета.

— Тогда что?

— Сначала просто смотрим. Проверяем, не интересуется ли кто-нибудь ею. Без того, чтобы она вообще заметила.

Я хотел послать его нахуй.

Очень.

Потому что ещё вчера обещал себе не решать за Еву, какую правду ей лучше не знать.

А это уже начинало напоминать именно то.

С другой стороны, сказать ей: «Привет, мы вместе третий день, поэтому мои люди теперь проверяют, не следит ли за тобой кто-нибудь из тех, кто пытался меня убить» — тоже великолепный способ построить нормальные отношения.

— Только проверка, — сказал я. — Никаких людей возле неё постоянно. Никаких вмешательств. И если увидишь хоть что-то реальное — сначала ко мне.

Артур кивнул.

— Так и собирался.

Я посмотрел на него.

— И ты сам к ней больше не лезешь.

— После первой ночи я уже понял.

— Хорошо.

Он взял телефон.

Я остановил:

— И ещё.

— Что?

— Если выяснится, что кто-то действительно интересуется Евой…

Артур посмотрел внимательно.

Я закончил:

— Найди его раньше меня.

Север помолчал.

— Потому что?

— Потому что если первым найду я, разговаривать долго не буду.

Он ничего не ответил.

Не требовалось.

Через десять минут пришло сообщение.

Я дома.

Я смотрел на эти два слова дольше, чем следовало.

Потом написал:

Хорошо. Спокойной ночи.

Ответ появился почти сразу.

И всё?

Улыбнулся.

Я пытаюсь быть приличным.

Не очень убедительно.

Я набрал:

Хочешь, вернусь к твоему дому и покажу, насколько неприличным могу быть?

Три точки появились.

Исчезли.

Снова появились.

Спокойной ночи, Тимур.

Я рассмеялся.

Следом пришло ещё одно.

Мой парень.

Улыбка исчезла.

Не потому, что не понравилось.

Наоборот.

Прочитал ещё раз.

Мой парень.

Пиздец.

Вот два слова, которых я совершенно не ожидал настолько сильно почувствовать.

Написал:

Повтори завтра лично.

Ответ:

Посмотрим.

Я убрал телефон.

Корнеев.

Покушение.

Люди, которые за нами следили.

Всё это никуда не делось.

Но впервые появилась другая мысль.

Не о том, как не подпустить Еву к своей жизни.

А о том, что она уже в ней.

И теперь вопрос был не в том, смогу ли я держать два мира отдельно.

Вопрос был в том, сколько времени у меня осталось до того момента, когда они столкнутся.

Ева

Через три дня после знакомства с Лейлой я впервые увидела кровь на одежде Тимура не потому, что в него стреляли.

И впервые поняла, что человек, которого я знала рядом с собой, и человек, которого называли Арсом, существуют гораздо ближе друг к другу, чем мне хотелось думать.

В тот вечер я вообще не собиралась приезжать к нему на работу.

После университета у меня было два свободных часа перед встречей с Викой, которая зачем-то решила, что нам необходимо вместе пройтись по магазинам. Тимур написал ещё днём, что до восьми застрял в одном из клубов из-за подготовки к закрытому мероприятию.

Я ответила, что буду рядом и могу заехать на кофе.

Он согласился.

Всё должно было быть совершенно обычно.

До того момента, когда я вошла не через главный зал.

У входа меня встретил администратор, узнал и сказал, что Тимур сейчас в служебной части. Предложил подождать.

Я почти согласилась.

Потом увидела Артура.

Он быстро прошёл через коридор и исчез за дверью, которую тут же придержал один из охранников.

Выражение лица у него было совсем не тем, с которым несколько дней назад он сидел напротив меня за ужином.

Я остановилась.

— Тимур там?

Охранник посмотрел на меня слишком внимательно.

— Да.

— Тогда скажите, что я приехала.

Он явно хотел предложить мне остаться здесь.