Потом всё-таки ответил:

— Сергей.

— Тот, который связан с Корнеевым?

— Да.

Вот это уже было неприятно.

— И это плохо?

— Очень.

Он взял куртку со стула.

— Мне нужно ехать.

Я кивнула.

Без обиды.

Ситуация явно не из тех, где можно сказать: «А как же наш вечер?»

Тимур подошёл.

— Я отвезу тебя.

— Я могу вызвать такси.

— Ева.

Я подняла руку.

— Хорошо. Только не начинай.

Он поцеловал быстро.

Потом остановился.

— Извини.

Я удивилась.

— За что?

— За вечер.

— Ты не специально его потерял.

— Всё равно.

Я провела ладонью по его груди.

— Езжай.

Тимур

Сергей исчез через несколько часов после того, как мы окончательно отбросили Корнеева.

Слишком вовремя.

Когда приехал к Северу, он уже поднял всё, что мог.

Телефон выключен.

Машина найдена возле торгового центра.

Камеры показывали, как Сергей вошёл внутрь.

Обратно не вышел.

По крайней мере через тот выход, который мы видели.

— Он понял, что мы приблизились, — сказал Артур.

— Или ему помогли понять.

— Думаешь, зачистка?

Я посмотрел на фотографию Сергея.

— После Павла? Да.

Но здесь было отличие.

Павла избили.

Сергея просто убрали из поля зрения.

Возможно, живого.

Возможно, уже нет.

Я прошёл к столу.

— Корнеев точно не трогал его?

— Проверили. Его люди сегодня вообще не двигались в эту сторону.

— Хорошо.

Север посмотрел на меня.

— Это слово здесь не очень подходит.

— Зато теперь мы точно знаем одно.

— Что?

Я указал на фотографию Корнеева.

— Его нам подсунули.

Артур кивнул.

Я продолжил:

— И как только стало понятно, что версия разваливается, исчез человек, который мог связать обе цепочки.

Вот теперь картинка была яснее.

Нам не просто оставили ложный след.

За нами следили достаточно внимательно, чтобы понимать, когда этот след перестал работать.

И это означало одно.

Враг всё ещё был рядом.

Не физически.

Но достаточно близко, чтобы реагировать на наши шаги.

Я почувствовал, как снова поднимается злость.

На этот раз уже без конкретного лица.

Хуже всего драться с человеком, которого не видишь.

Но рано или поздно он допустит ошибку.

Все допускают.

Я посмотрел на телефон.

От Евы было сообщение.

Картошку я всё-таки спасла. Но в следующий раз Север оплачивает наш ужин.

Я рассмеялся.

Артур поднял глаза.

— Что?

— Ты должен Еве ужин.

— С какого хуя?

— Ты испортил.

— Я?!

— Именно.

Он посмотрел на меня так, будто всерьёз сомневался в моём психическом здоровье.

Я убрал телефон.

На несколько секунд стало легче.

Потом снова посмотрел на фотографии.

Корнеев оказался неправильной целью.

Сергей исчез.

А тот, кто действительно стоял за покушением, всё ещё оставался без имени.

Но теперь я хотя бы знал: он не просто прячется.

Он играет с нами.

И вот этого я ему точно не прощу.

Ева

Первые два дня после исчезновения Сергея Тимур почти не выпадал из моей жизни.

Именно это сначала сбило с толку.

Он писал утром, спрашивал, добралась ли я до университета, звонил вечером, один раз даже приехал за мной после занятий, хотя выглядел так, будто за последние сутки спал часа три. Мы поужинали в машине возле моего дома, потому что у него не было времени ехать куда-то ещё, и я впервые увидела, как человек может одновременно есть холодную пасту из коробки, отвечать на сообщения и всё равно находить возможность спорить со мной о том, что кофе после девяти вечера — плохая идея.

А потом всё изменилось.

Не резко.

Именно поэтому я не сразу заметила.

Сначала отменился один вечер.

Потом второй.

На третью ночь он написал, что освободится поздно и лучше увидимся завтра. На следующий день сообщение «завтра» превратилось в короткое «сегодня не смогу».

Он не исчез.

Но становился всё менее присутствующим.

И это раздражало сильнее.

Потому что исчезновение хотя бы можно назвать исчезновением. А здесь Тимур как будто продолжал быть рядом ровно настолько, чтобы я не имела права сказать, что его нет.