Мне нравилось.

Я начала двигаться медленно.

Специально.

Его ладони легли на мои бёдра.

Пальцы сжались сильнее.

Я чувствовала, как трудно ему не перехватить темп.

— Не смей, — выдохнула я.

Тимур тихо рассмеялся.

Но послушался.

Недолго.

Потому что мне самой быстро перестало хватать медленности.

Возбуждение росло слишком сильно. Внутри всё стягивалось знакомым горячим напряжением, дыхание стало рваным, и постепенно я начала двигаться быстрее.

Глаза сами закрывались.

Тимур притянул меня ближе, целовал грудь, шею, губы, а его руки уже не просто лежали на бёдрах — помогали удерживать ритм.

Я чувствовала, что он тоже близко.

И от этого хотелось ещё сильнее.

Не остановиться первой.

Не дать ему снова сделать всё за двоих.

Я открыла глаза.

Тимур смотрел прямо на меня.

В его лице уже почти не осталось контроля.

И почему-то именно это стало последней точкой.

Удовольствие резко усилилось.

Я зажмурилась, тело напряглось, а потом меня накрыло сильной волной. Я едва удержалась сверху, прижавшись к нему и уже не пытаясь сдерживать стон.

Тимур сразу обхватил меня крепче.

Несколько мгновений позволил пережить кульминацию, а потом всё-таки перестал послушно лежать.

Перехватил движение.

Стало быстрее.

Сильнее.

Я всё ещё была слишком чувствительной после оргазма, поэтому каждый новый толчок отзывался острым удовольствием.

Тимур выругался.

Его дыхание окончательно сорвалось.

Через несколько секунд он прижал меня к себе и тоже дошёл до предела.

Я осталась лежать сверху.

Сердце колотилось.

Волосы прилипли к щеке.

Тимур всё ещё держал меня за талию.

Несколько минут мы просто восстанавливали дыхание.

И впервые за последние сутки я чувствовала себя совершенно спокойно.

Не защищаемой.

Не контролируемой.

Просто рядом.

Я подняла голову.

У Тимура на лице появилась самодовольная улыбка.

— Даже не начинай.

Он рассмеялся.

Я снова положила голову ему на грудь.

Позже, уже почти ночью, мне пришлось признать неприятную вещь.

Охрана не мешала настолько сильно, как я представляла.

Машина оставалась внизу.

Никто не стоял возле двери.

Никто не спрашивал, куда я пошла внутри квартиры.

Моя жизнь всё ещё принадлежала мне.

Значит, компромисс действительно мог работать.

По крайней мере пока.

Я не знала, что люди, наблюдавшие за мной раньше, уже получили достаточно информации.

Им больше не нужно было ездить за серой машиной.

Они знали мой маршрут.

Знали расписание.

И теперь просто ждали подходящего момента.

Ева

Через четыре дня я почти привыкла к охране.

Не настолько, чтобы перестать замечать машину неподалёку от университета или мужчину, который появлялся возле аптеки ближе к концу моей смены. Но первая раздражённая реакция ушла.

Они не ходили за мной по пятам.

Не стояли возле аудитории.

Не вмешивались, когда я встречалась с Дианой или заходила в магазин.

Просто были где-то рядом.

И самое неприятное заключалось в том, что после серой машины это действительно немного успокаивало.

Тимуру я об этом не говорила.

У него и так появилось слишком довольное выражение лица, когда понял, что я перестала спорить с самим фактом охраны.

В тот четверг занятия закончились раньше.

После университета я заехала домой, переоделась, поела и к восьми отправилась в аптеку. Ночная смена должна была закончиться в шесть утра.

Тимур хотел забрать меня сам.

Вечером написал, что, если не застрянет на работе, приедет к шести.

Я ответила, что его машина не является обязательной частью моего трудового договора.

Он прислал только:

Мне похуй. Приеду.

Я улыбнулась экрану.

Вот и вся его работа над собой.

Прогресс существовал.

Просто иногда очень плохо заметный.

Ночь была спокойной.

Ближе к трём я сделала кофе и открыла конспект. Инга разбирала поставку в подсобке. За стеклянной дверью аптеки почти никого.

Машину охраны я видела через дорогу.

Знакомая.

Сегодня дежурил Алексей — один из тех двоих, которых мне заранее показали.

Примерно в четыре сорок он написал:

Сменюсь на десять минут. Коллега подъехал. Всё нормально.

Я прочитала и не придала значения.

Позже именно это сообщение Тимур будет перечитывать десятки раз.

Потому что Алексей его не отправлял.

Но тогда я этого не знала.

Через несколько минут машина действительно уехала.

Её место занял другой тёмный автомобиль.