Разговор для меня закончился.

Через час я стоял в своём кабинете этажом выше.

Внизу продолжалась музыка.

Посетители танцевали, заказывали алкоголь, знакомились, ссорились, мирились.

Никто не знал, что в служебной части только что выяснилось, как информация о владельцах месяцами уходила наружу.

Так и должен работать нормальный бизнес.

Гости не обязаны знать, какое дерьмо происходит за дверями с табличкой «персонал».

Север вернулся после того, как передал Максима людям.

Положил его телефон на стол.

— Похоже, он действительно не знал про покушение.

Я смотрел в окно на зал.

— Это ничего не меняет.

— Не меняет.

Артур не спорил.

Он тоже терпеть не мог предателей.

— Игорь?

— Проверка подтверждает часть его слов. Пока выглядит как ещё один посредник. Через него вышли на Максима, но сам он до заказчика не дотягивается.

Я выругался.

Снова тупик.

Не совсем.

Теперь мы хотя бы знали, откуда стрелки получили часть информации.

Но человека, который всё это начал, по-прежнему не было.

Ни имени.

Ни лица.

Ни понятного мотива.

Кто-то потратил время на то, чтобы собрать цепочку из людей, каждый из которых знал только предыдущего.

Хорошо подготовились.

Слишком хорошо.

— Проверяй контакты Максима, но не зацикливайся на них, — сказал я. — Он продавал информацию давно. Там будет куча мусора. Нам нужен тот, кто заинтересовался мной незадолго до нападения.

Север кивнул.

После этого заметил мои руки.

— Тебе Ева понравится ещё больше, когда увидит костяшки.

Я посмотрел на него.

— Какого хуя ты вообще вспомнил про неё сейчас?

— Потому что час назад ты приехал от неё нормальным человеком, а теперь снова выглядишь так, будто решил собственноручно закрыть травмпункт работой.

— Следи лучше за своими руками.

— Мои целы.

— Пока.

Он усмехнулся.

Я тоже.

Немного.

Разница между нами заключалась в том, что Артур видел меня таким всю жизнь.

Ева — нет.

И я пока не понимал, хочу ли, чтобы увидела.

Домой приехал после трёх.

Сон не шёл.

Плечо ныло, костяшки саднило, в голове прокручивались фамилии, номера, лица.

Я принял душ.

Когда вода попала на разбитую кожу руки, защипало.

Посмотрел на собственное отражение.

Следов драки на лице не было.

Хорошо.

Почему-то первая мысль была именно об этом.

Потом понял почему.

Телефон лежал на кровати.

От Евы пришло сообщение почти два часа назад.

Она не спрашивала, что случилось.

Не требовала объяснений.

Просто написала, что добралась до комнаты и надеется, что моя «срочная работа» закончится без новой необходимости искать аптеку посреди ночи.

Я прочитал дважды.

Улыбнулся.

Ответил только сейчас, понимая, что она, скорее всего, уже спит.

Написал, что сегодня обошлось без пуль.

Потом посмотрел на разбитые костяшки.

Технически не соврал.

Телефон почти сразу показал, что сообщение прочитано.

Через минуту пришёл ответ.

Ты ещё не спишь?

Я набрал, что собирался спросить её то же самое.

Ева написала, что учит материал на завтра и уже ненавидит всех людей, которые когда-либо решили, что медицина должна занимать столько лет.

Я лёг на кровать.

Несколько минут мы переписывались.

Не долго.

И странным образом именно эти обычные сообщения начали вытеснять из головы всё остальное.

Максима.

Игоря.

Машины.

Стрельбу.

Я не рассказывал Еве, где был.

Она не спрашивала.

Пока так было правильно.

Она знала Тимура.

Человека, который забрал её на ужин, слушал истории про хирургию и чуть не поцеловал возле дома.

А несколько часов спустя Арс бил человека о стену за проданную информацию.

Оба были мной.

Рано или поздно эти две части всё равно столкнутся.

Но не сегодня.

Сегодня я просто написал Еве, чтобы она закрыла конспекты и пошла спать.

Ответ пришёл почти сразу:

Не командуй.

Я усмехнулся.

Вот это уже становилось привычкой.

И почему-то именно она мне нравилась.

Ева

Утром я пожалела, что вообще открыла сообщение Тимура ночью.

Не потому, что он написал что-то особенное.

Наоборот.

Именно в этом и была проблема.

Никаких красивых признаний, намёков или попыток продолжить свидание через телефон. Просто несколько обычных сообщений, после которых я зачем-то лежала в темноте ещё почти час и смотрела в потолок вместо того, чтобы наконец уснуть.

Когда будильник прозвенел в половине седьмого, желание стать хирургом впервые за много лет показалось сомнительным жизненным решением.

Я добралась до университета практически на одном кофе.

День обещал быть длинным. Сначала занятия, потом несколько часов практики в больнице, а вечером нужно было хотя бы попытаться разобраться с материалом, который я ночью героически закрыла после сообщения Тимура.

В итоге именно практика окончательно вернула голову на место.

Там не оставалось времени думать о мужчинах.

Особенно о тех, которые появлялись в моей жизни с пулевыми ранениями, а потом неожиданно превращались в нормальные свидания.

К середине дня я уже почти забыла про телефон.

Вспомнила только когда вышла из отделения и увидела два пропущенных сообщения.

Первое было от папы.

Второе — от Тимура.

Он спрашивал, когда я закончу.

Я посмотрела на время.

Ответила, что минут через сорок, и убрала телефон обратно.

Через несколько минут он написал, что будет ждать.

Без вопроса.

Я остановилась посреди коридора.

Вот это уже больше походило на него.

После вчерашних попыток спрашивать разрешение Тимур, видимо, решил, что одной тренировки достаточно.

Я могла написать, что сама доеду.

Не написала.

И от этого стало немного неловко перед самой собой.

На улице уже начинало темнеть, когда я вышла из здания.

Тимур стоял возле машины.

Не внутри.

Конечно.

Руки в карманах тёмной куртки, взгляд периодически скользит по входу. Заметил меня почти сразу.

Сегодня я была в обычных джинсах, тёплом свитере и с волосами, которые после целого дня уже совершенно не собирались выглядеть прилично.

На свидание это не походило.

Наверное, поэтому я почувствовала себя спокойнее.

Тимур забрал у меня сумку прежде, чем я успела нормально поздороваться.

— Она не тяжёлая.

— Я вижу.

— Тогда зачем забрал?