Я посмотрел на отца.

— Не волнуйся. Я не собираюсь пока ехать к нему домой и стрелять в дверь.

— Слово «пока» меня особенно успокоило.

— Я стараюсь.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

На этом семейное веселье закончилось.

Из дома родителей я вышел почти в десять.

Север остался с отцом обсуждать Корнеева.

Мне нужно было хотя бы на пару часов вернуться в нормальную жизнь.

Телефон достал ещё возле машины.

От Евы было сообщение.

Фотография стакана кофе и подпись:

Ты виноват. Из-за тебя я вчера легла позже.

Я улыбнулся.

Слишком быстро.

Написал:

Не помню, чтобы заставлял тебя целовать меня возле машины.

Ответа не было секунд тридцать.

Потом:

У тебя очень избирательная память.

Я прислонился к машине.

В голове ещё были Павел, разбитое лицо, фамилия Корнеева и люди, которые пытались зачистить собственного посредника.

А Ева одним сообщением снова вытаскивала меня оттуда.

Я написал, что вечером хочу её увидеть.

Она ответила, что сегодня работает в аптеке.

Я посмотрел на время её смены.

И уже знал, где окажусь позже.

Не для того, чтобы проверять.

Не потому, что рядом опасно.

Просто хотел её.

И после вчерашнего всё сложнее было делать вид, что речь идёт только о поцелуях.

Тело слишком хорошо помнило, как она прижималась ко мне.

Как отвечала.

Как сама вернулась за последним поцелуем перед дверью.

Я медленно выдохнул.

Сегодня ночью у неё работа.

Значит, придётся вести себя прилично.

Хреново.

Но переживу.

Наверное.

Я сел в машину.

Перед тем как завести двигатель, ещё раз посмотрел на фотографию Корнеева.

Первое имя за неделю.

Первый человек, который хотя бы теоретически мог стоять выше всей цепочки.

Но пока — только имя.

И я не собирался повторять старую ошибку: сначала бить, потом выяснять, того ли человека нашёл.

Если Корнеев действительно заказал покушение, я получу доказательство.

А потом уже буду решать, насколько сильно он пожалеет о своём решении.

Ева

К двум часам ночи я уже дважды посмотрела на входную дверь аптеки и оба раза разозлилась на себя.

Тимур не говорил, что приедет.

Вообще ничего такого не обещал.

Днём только написал, что хочет меня увидеть, узнал, что я работаю ночью, и после этого исчез почти на несколько часов.

У него была своя жизнь.

У меня — своя.

Поэтому совершенно непонятно, почему каждый раз, когда дверь открывалась, я первым делом смотрела, не он ли.

Инга заметила это примерно через час.

Комментировать, к счастью, не стала.

Возможно, потому что после нашей первой встречи с Тимуром она вообще предпочитала не задавать о нём лишних вопросов. Тогда я была ей благодарна. Сейчас — ещё больше.

Ближе к трём поток людей почти закончился. Я сидела за стойкой с конспектом, но читала одну страницу уже минут десять и всё равно не могла нормально сосредоточиться.

Телефон лежал рядом.

Ни одного нового сообщения.

Я заставила себя перевернуть страницу.

И именно тогда открылась дверь.

На этот раз я даже не успела сделать вид, что не ждала.

Тимур вошёл в аптеку в тёмном пальто, с телефоном в руке и тем выражением лица, по которому уже можно было понять: день у него закончился далеко не спокойно.

Он заметил меня сразу.

И взгляд изменился.

Совсем немного.

Но достаточно.

— Ты всё-таки приехал.

Сказала раньше, чем подумала.

На его губах появилась медленная усмешка.

— А ты ждала?

Вот теперь хотелось взять слова обратно.

— Я этого не говорила.

Он подошёл ближе.

— Поздно. Уже сказала достаточно.

Я закатила глаза и попыталась вернуться к конспекту.

Не получилось.

Тимур остановился с другой стороны стойки и несколько секунд просто смотрел на меня.

Не на книгу.

На меня.

От этого взгляда стало теплее, чем должно быть в аптеке с вполне нормальной температурой.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ненавижу это слово.

— Я помню.

Сегодня в нём было что-то другое.

Не напряжение.

Скорее усталость.

Он выглядел собранным, как всегда, но я уже научилась замечать мелочи: чуть тяжелее взгляд, меньше привычной насмешки, правая рука несколько раз сжимается в кулак и снова расслабляется.

На костяшках старые ссадины почти зажили.

Новых не было.

Почему-то я это отметила.

Но спрашивать, как прошёл его день, не стала.

Если захочет — сам расскажет.

Тимур достал из кармана ключи и положил на стойку.

— Во сколько заканчиваешь?

— В шесть.

— Заберу.

Я подняла глаза.

Он сразу заметил выражение лица.

Вздохнул.

— Хорошо. Спросил неправильно. Хочешь, я тебя заберу после смены?

Я не смогла удержать улыбку.

— Учишься.

— Через боль.

— Очень драматично.

— Ты не представляешь.

Я закрыла конспект.

— Хорошо. Забери.

Удовлетворение мелькнуло сразу.

— Отлично.

— А теперь ты можешь ехать спать.

— Не могу.

— Почему?

Тимур посмотрел на меня несколько секунд.

— Потому что хотел тебя увидеть.

Просто.

Без красивой подачи.

И именно поэтому внутри что-то дрогнуло сильнее.

Я отвела взгляд.

— Увидел.

— Мало.

Сердце ударило быстрее.

Он обошёл стойку сбоку, остановившись совсем рядом.

Инга была на складе.

В аптеке никого.

Я прекрасно понимала, к чему всё идёт.

И не собиралась останавливать.

Тимур коснулся моей талии, притянул ближе и поцеловал.

На этот раз без долгого ожидания.

Сразу уверенно.

Я успела только положить ладонь ему на грудь, а потом уже сама подалась ближе.

Поцелуй стал глубже почти мгновенно.

Меня бросило в жар.

Весь день я могла сколько угодно думать о занятиях, пациентах и ночной смене, но стоило его руке сильнее сжать мою талию, как тело отреагировало раньше головы.

Я чувствовала тепло его ладони даже через ткань формы.

Дыхание сбилось.

Тимур отстранился только на секунду, провёл губами вдоль моей щеки и снова вернулся к губам.