Когда отстранилась, Тимур провёл пальцем по моей щеке.

— Напиши, когда зайдёшь.

— Ты будешь сидеть здесь и смотреть.

— Всё равно напиши.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Вышла.

До двери дошла быстро.

Обернулась.

Машина всё ещё стояла.

Конечно.

Тимур

Я вернулся в клуб через двадцать пять минут.

Север ждал в кабинете.

На столе лежал пистолет.

Мой.

Я оставил его там до разговора с Евой, потому что не хотел, чтобы она случайно увидела раньше времени.

Теперь эта предосторожность казалась почти смешной.

Она уже увидела достаточно.

Артур посмотрел на меня.

— Поругались?

— Нет.

— Судя по лицу, почти.

Я взял оружие и убрал обратно.

— Она видела Яшина.

— Я заметил.

— И мои руки.

— Это тоже было сложно не заметить.

Я сел напротив.

Артур некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Именно про это я тебе говорил.

Я раздражённо посмотрел.

— Не сейчас.

— Я не про опасность. Про два мира.

Я ничего не ответил.

Потому что знал.

Ева не закатила истерику.

Не потребовала бросить семью.

Не сказала, что я чудовище.

Она просто посмотрела на меня и спросила, стрелял ли я в людей.

И я впервые за много лет почувствовал себя не Арсом, которого никто не спрашивает о моральной стороне происходящего.

А Тимуром, которому придётся однажды объяснить женщине, которую он хочет рядом, почему для него некоторые вещи давно стали нормальными.

Хуёво.

Но, наверное, неизбежно.

— Что с Яшиным? — спросил я.

Артур положил передо мной телефон.

— Заговорил подробнее.

Я посмотрел записи.

И через несколько минут мысли о сегодняшнем разговоре с Евой пришлось отодвинуть.

Потому что версия Корнеева, которая ещё вчера выглядела почти железной, только что дала первую серьёзную трещину.

Дронов действительно платил Сергею.

Но деньги предназначались не за нападение.

По крайней мере именно это утверждал Яшин.

Он назвал сделку.

Другую.

Грязную, но никак не связанную со мной.

И если он говорил правду, кто-то очень старательно заставлял нас смотреть на Корнеева.

Я поднял глаза на Севера.

— Проверяй всё заново.

Артур кивнул.

— Уже.

Я посмотрел на фотографию Корнеева.

Слишком удобный враг.

Слишком очевидный след.

И впервые всерьёз подумал, что мы всё это время шли именно туда, куда нас хотели привести.

Тимур

К утру мне хотелось увидеть Корнеева гораздо меньше, чем вечером.

Именно поэтому встреча стала необходимой.

Новая версия Яшина звучала убедительно. Дронов действительно передавал деньги Сергею, но не за машины, не за людей возле клуба и не за покушение. Они крутили свою отдельную схему вокруг одного коммерческого объекта, который Корнеев пытался забрать через посредников.

Грязно.

Незаконно.

Но ко мне отношения не имело.

Проблема заключалась в другом.

Фамилия Корнеева всё равно появлялась там, где появляться не должна была.

Слишком часто.

В разговоре Павла.

В словах Яшина.

В сообщении Сергея.

«В. М. хочет закрыть вопрос до пятницы».

Только теперь мы знали, какой именно вопрос.

Не меня.

Помещение.

И кто-то очень удачно выдернул настоящую фразу из совершенно другой истории, чтобы она выглядела как подтверждение нашей версии.

Я стоял в кабинете отца и смотрел на доску, где Север уже разложил всю цепочку.

— Значит, Корнеев ни при чём, — сказал Рашид.

— Я не сказал этого.

— Ты сказал, что деньги и фраза относятся к другой сделке.

— Да.

— Тогда что ещё?

Я повернулся.

— Мне не нравится совпадение.

Отец медленно отложил ручку.

— Тебе вообще редко нравятся совпадения.

— Потому что обычно за ними стоит какой-нибудь мудак.

Север хмыкнул.

Я указал на фотографию Сергея.

— Этот человек пересекался и с нашими посредниками, и с Дроновым. Он мог работать сразу на несколько сторон. Мог продать информацию. Мог специально смешать цепочки. Пока мы не поймём как, Корнеева я не вычёркиваю.

Рашид смотрел на меня несколько секунд.

— Тогда поговори с ним.

Я даже удивился.

— Вчера ты говорил не трогать.

— Вчера мы думали, что он может быть заказчиком. Сегодня мне интересно, понимает ли он сам, что его фамилию кто-то использует.