Даже отсюда было видно выражение лица.

Кажется, я действительно слишком быстро научилась его провоцировать.

И мне это нравилось.

Тимур

Я дождался, пока дверь за ней закроется.

Только тогда выдохнул и откинулся на сиденье.

— Охуенно.

Ева прекрасно понимала, что сделала.

Поцеловала и сбежала.

Специально.

Я уже начинал подозревать, что под всей её рассудительностью скрывается гораздо больше характера, чем она показывала в первые дни.

Телефон завибрировал.

Север.

На этот раз ответил.

Улыбка исчезла ещё до того, как Артур закончил первую фразу.

Человека с записи нашли.

Но доехать до него первыми не успели.

Он лежал в собственной квартире избитый настолько, что говорить пока не мог.

Живой.

Это было единственным хорошим.

— Кто его так?

Север пока не знал.

Соседи слышали шум, но никого толком не видели.

Я посмотрел на тёмные окна дома Евы.

Несколько минут назад думал только о ней.

Теперь внутри снова поднималась злость.

Кто-то начал зачищать людей раньше, чем мы успевали до них добраться.

— В больницу его не везите, пока Борис не посмотрит, — сказал я. — И выставь людей. Если тот, кто его приложил, решит закончить дело, хочу, чтобы его встретили.

Артур замолчал на секунду.

Потом спросил, где я.

— Уже еду.

Я завёл двигатель.

Перед глазами всё ещё стояла Ева.

Её улыбка.

Губы.

То, как она специально поцеловала меня перед выходом.

А через двадцать минут мне предстояло смотреть на человека, которого кто-то избил почти до смерти, лишь бы он не успел заговорить.

Два мира.

Пока они существовали отдельно.

И я очень хотел, чтобы так оставалось как можно дольше.

Тимур

К Борису я приехал ближе к четырём утра.

Настроение было хуёвым ещё до того, как вошёл.

Несколько часов назад я целовал Еву возле её дома и думал совсем не о работе. До сих пор помнил, как она прижалась ближе, как провела пальцами по моей шее и как быстро обычного поцелуя стало мало.

Я хотел её.

Не в красивом абстрактном смысле.

Физически.

Настолько, что пришлось самому остановиться, когда понял: ещё немного — и отпускать её домой я уже совершенно не захочу. Даже сейчас стоило вспомнить её губы и то, как она сама потянулась ко мне в конце, тело реагировало слишком охотно.

А потом позвонил Север.

И теперь вместо Евы перед глазами была фотография мужчины с лицом, превращённым в кровавое месиво.

Переключение получилось привычным.

От этого иногда становилось не по себе даже мне.

Борис открыл дверь и первым делом посмотрел на часы.

— Когда-нибудь вы начнёте привозить ко мне людей днём?

— Нет.

Он даже не удивился.

— Тогда хотя бы объясни, почему сегодня у меня на столе опять человек, которого кто-то пытался убить.

Я прошёл внутрь.

— Потому что нам он нужен живым.

Борис посмотрел на меня тяжело.

— Мне совершенно плевать, зачем он вам нужен. Я спрашиваю, что произошло.

— Его избили до того, как мы нашли.

Вот теперь врач нахмурился сильнее.

Это был не наш человек.

По крайней мере пока.

Мужчину звали Павел Гринь. Именно его лицо Север вытащил с одной из камер после проверки контактов Максима. Павел несколько раз появлялся рядом с посредниками перед покушением, а потом исчез.

Мы добрались до его квартиры слишком поздно.

Кто-то пришёл раньше.

И этот кто-то явно очень хотел, чтобы Павел больше никому ничего не рассказал.

Борис повёл меня в дальнюю комнату.

Павел лежал без сознания. Лицо опухло, нос сломан, губы разбиты. Одна рука зафиксирована. Дышал тяжело, но ровно.

Я остановился возле кровати.

— Когда очнётся?

Борис снял перчатки.

— Через час. Может через три. Я не гадалка. Сотрясение есть, несколько рёбер сломаны, кисть тоже. Внутреннего кровотечения, похоже, нет, иначе вы бы сейчас разговаривали уже не со мной.

Я смотрел на Павла.

Кто-то поработал серьёзно.

И не ради денег.

Если бы хотели выбить долг, его могли оставить в сознании.

Здесь били так, чтобы человек либо умер, либо очень долго не мог разговаривать.

— Он что-нибудь сказал, пока был в сознании?

Борис отрицательно покачал головой.

— Только матерился и пытался спросить, где находится. Потом опять отключился.

Я достал телефон.

Север ответил сразу.

— Арс.

— Ты где?

— Поднимаю камеры у его дома. Уже есть машина, которая приехала примерно за час до того, как мы его нашли.

— Номер?

— Чужой.

Разумеется.

Я выругался.

— Найди, куда ушла.