Он запретил вызывать полицию.

За ним приехали люди, один из которых угрожал мне.

У него есть криминальная кличка.

Его друг проверил мою семью.

И при всём этом я стояла, держала принесённый им кофе и прекрасно понимала, что он мне нравится.

Последнее было худшей причиной из всех.

— Потому что я ничего о вас не знаю. Кроме того, что вас подстрелили, полиция вам почему-то противопоказана, а ваши друзья считают угрозы нормальным способом общения.

Он выслушал до конца.

Не перебил.

Потом медленно кивнул.

— Нормальные причины.

Я ожидала продолжения.

Его не было.

Тимур выпрямился.

— Тогда сегодня не ужинаем.

— Сегодня?

— Я ещё приглашу.

Я невольно прищурилась.

— С чего вы решили, что ответ изменится?

— Не решил.

Он застегнул куртку.

— Просто попробую ещё раз.

Вот это почему-то подействовало сильнее, чем если бы он начал убеждать.

Никаких обещаний, что он хороший.

Не пытался объяснить ночную стрельбу.

Не сказал, что я всё неправильно поняла.

Он прекрасно знал, что выглядит опасным.

И, судя по всему, не собирался притворяться кем-то другим ради одного ужина.

Тимур уже дошёл до двери, когда я вспомнила.

— Подождите.

Он обернулся.

— Вы так и не сказали фамилию.

Несколько секунд он смотрел на меня.

Потом ответил:

— Арсенов.

Имя мне ничего не сказало.

Пока.

— Тимур Арсенов, — повторила я скорее для себя.

— Уже лучше, чем «мужчина с пулевым ранением».

— Не уверена.

Он усмехнулся и вышел.

Через стеклянную дверь я увидела, как он направился к чёрной машине.

И почти сразу заметила мужчину, стоявшего возле водительской двери.

Не Север.

Другой.

Он открыл Тимуру дверь, прежде чем тот подошёл.

Тимур что-то сказал ему.

Мужчина кивнул.

Никакой дружеской суеты.

Никаких вопросов.

Привычка выполнять распоряжения.

Машина уехала.

Я продолжала смотреть на пустое место ещё несколько секунд.

Потом рядом появилась Инга.

— Я сейчас очень хочу спросить, кто это был.

Я взяла шоколад со стойки.

— Не спрашивай.

— Красивый.

— Инга.

— Опасный.

Вот теперь я посмотрела на неё.

Она улыбалась уже не так широко.

Я снова перевела взгляд на улицу.

— Да.

Именно это было проблемой.

Не то, что Тимур Арсенов выглядел опасным.

А то, что теперь я знала его имя.

И когда он сказал, что пригласит меня ещё раз, я почему-то совсем не была уверена, что снова отвечу так же быстро.

Тимур

Через четыре дня после выстрела плечо всё ещё болело так, будто Борис оставил внутри кусок металла специально, чтобы напоминать мне о собственной тупости.

Я привык терпеть боль.

Гораздо хуже переносил отсутствие ответа.

За эти четыре дня Север поднял камеры вокруг клуба, проверил персонал, людей на парковке, обе машины и всех, кто хоть как-то появлялся рядом с ними. Первая машина оказалась тупиком почти сразу. Вторая нашлась на следующий день — брошенная возле старых гаражей на окраине.

Тоже чистая.

Тоже чужие номера.

Но на этот раз нам повезло чуть больше.

Один человек видел, кто пригнал её туда.

Не стрелка.

Не заказчика.

Очередного посредника.

И теперь этот посредник сидел в помещении за одним из наших складов и уже почти два часа убеждал людей Севера, что впервые слышит о какой-либо машине.

Артур позвонил мне около десяти вечера.

Я как раз закончил разговор с управляющим одного из клубов и собирался уехать домой.

— Нашли человека по второй машине, — сказал он без лишних предисловий. — Пока строит из себя долбоёба. Уверяет, что вообще не понимает, зачем его привезли.

Этого хватило.

Через двадцать минут я уже был на месте.

Склад принадлежал одной из компаний отца и официально использовался для хранения оборудования ресторанов.

Заднее помещение официально не использовалось ни для чего.

Серые стены, старый стол, несколько стульев, металлическая дверь. Никаких красивых подвалов с цепями, крюками и прочей киношной хуйнёй.

Когда человеку страшно, интерьер ему обычно безразличен.

Север ждал в коридоре.

Увидев меня, сразу посмотрел на плечо.

— Борис знает, что ты здесь?

— А ты теперь ему отчёты отправляешь?

— Нет. Просто интересно, как быстро он пошлёт тебя нахуй, когда снова увидит.

Я прошёл мимо.

— Что имеем?

Артур перестал шутить.

Мужчину звали Денис Лапин. Тридцать семь лет. Иногда перегонял машины, занимался мелким ремонтом, подрабатывал там, где не требовалось задавать слишком много вопросов. Не наш человек. Не из серьёзных.

Именно такие обычно и нужны тем, кто хочет поставить между собой и настоящей работой ещё одно случайное лицо.

— Он действительно пригнал машину к гаражам, — объяснил Север, пока мы шли по коридору. — Есть запись. Его уже ткнули носом в кадры. После этого признал, что сидел за рулём, но теперь рассказывает, будто машину ему дал какой-то парень на улице за двести евро.

Я остановился возле двери.

— Описание дал?

— За два часа успел дать три разных.

Понятно.

Я толкнул дверь.

Денис сидел за столом.

Никаких наручников.

Не требовались.

За его спиной стоял один из людей Севера, а второй находился возле двери.

На лице Дениса пока не было ничего серьёзного, кроме разбитой губы.

Значит, до меня действительно разговаривали.

Он поднял глаза.

Сначала посмотрел на Севера.

Потом на меня.

Узнал.

Это стало понятно сразу.

В городе фамилию Арсеновых знали многие. Мою фотографию при желании найти было нетрудно.

Особенно после того, как человек уже оказался в комнате с Севером.

Я снял куртку и бросил на свободный стул.

Двигаться левой рукой всё ещё было неприятно, поэтому делал это правой.

Денис заметил.

Его взгляд задержался на плече.

Плохая ошибка.

Я сел напротив него.

— Значит, ты не знаешь, откуда взялась машина?

Он облизнул разбитую губу.

Вместо нормального ответа начал рассказывать длинную историю про незнакомого мужчину, случайную встречу, лёгкие деньги и полное отсутствие понимания, зачем кому-то понадобилось перегонять обычный седан через половину Риги.

Я слушал.

Не перебивал.

Даже когда уже на второй минуте стало ясно, что он врёт.

Иногда полезно дать человеку закончить.

Чем больше он говорит, тем больше мест оставляет, за которые потом можно схватить.

Когда Денис замолчал, в комнате несколько секунд было тихо.

Я опёрся локтем здоровой руки о стол.

— Закончил?

Он кивнул.

Я тоже.

— Хорошо. Теперь расскажи ещё раз. Только без той хуйни, которую ты сейчас придумал.

Лицо его дёрнулось.

— Я правду сказал.

Удар получился коротким.

Правой.

Я даже не встал.

Кулак вошёл ему в лицо сбоку, стул качнулся, мужчина едва удержался, схватившись за край стола.

Плечо от резкого движения прострелило болью.

Это разозлило ещё сильнее.

Денис потряс головой и посмотрел на меня уже совсем иначе.

Вот теперь мы хотя бы перестали изображать беседу.

— Мне четыре дня назад прострелили плечо, — произнёс я, пока он вытирал кровь с губы. — Машина, которую ты перегнал, связана с людьми, которые это сделали. Поэтому у меня сегодня очень хуёвое настроение и совершенно нет желания слушать сказки про случайных мужиков на улице.

— Я не знал про стрельбу.

— Возможно.

Я поднялся.

Стол оказался между нами.

Обошёл его медленно.

Денис следил за каждым движением.

— И если ты действительно не знал, у тебя сейчас есть прекрасный шанс уйти отсюда на своих ногах. Нужно всего лишь перестать мне врать.