— Я не вру.

Второй удар сбил его со стула.

Он рухнул на бок, ладонью задел ножку стола и выругался.

Я наклонился, схватил за ворот куртки и поднял настолько, чтобы он снова оказался передо мной.

Не за подбородок.

Не ласково.

Ткань натянулась у него на шее.

Я впечатал его спиной в стену.

Левое плечо отозвалось новой волной боли, но сейчас мне было плевать.

— Ты либо очень тупой, либо решил, что я настолько тупой, что поверю в три разных описания одного человека. Какой вариант выбираешь?

Он тяжело дышал.

На губе снова появилась кровь.

— Мне просто сказали перегнать машину.

— Кто?

— Не знаю имени.

Я ударил его спиной о стену ещё раз.

— Тогда рассказывай всё, что знаешь без имени.

— Я сказал...

— Нихуя ты не сказал!

Голос сорвался громче, чем собирался.

Мне не требовалось изображать злость.

Она и так была.

— Четыре дня вы, суки, гоняете нас по пустым машинам, левым номерам и людям, которые внезапно ничего не помнят. Я ещё раз услышу от тебя «не знаю» там, где ты знаешь хоть одну деталь, и разговор закончится совсем по-другому.

Я отпустил его.

Он едва удержался на ногах.

Север стоял в стороне и не вмешивался.

И правильно.

Мне не нужен был хороший полицейский рядом.

У нас вообще не было полицейских.

Денис снова сел.

На этот раз сам.

Страх уже сделал больше, чем первые два часа разговоров.

Я вернулся на своё место.

— Начинай с момента, когда тебе предложили работу. Всё. Не только то, что ты считаешь важным.

Теперь история изменилась.

Не полностью.

Но достаточно.

Машину ему действительно передал незнакомый человек. Только встреча была не случайной. Денис получил предложение через знакомого, с которым раньше несколько раз работал. Ничего криминального по его меркам — оставить машину в определённом месте и вернуть ключи через сутки.

Денег дали слишком много за слишком простую работу.

Именно поэтому он согласился без вопросов.

После нападения увидел новости о стрельбе возле одной из дорог, понял, что машина могла быть связана, и испугался.

Тогда и начал придумывать историю про случайного мужика.

— Имя знакомого, — потребовал я.

Денис назвал.

Север сразу записал.

Вот уже хоть что-то.

— Он знал, зачем нужна машина?

— Думаю, нет. Он просто свёл меня с человеком.

Я посмотрел на Артура.

Тот едва заметно кивнул.

Проверим.

Денис продолжил сам, уже не дожидаясь следующего удара. Мужчина, который передал машину, был старше тридцати, говорил по-русски без заметного акцента, держался спокойно. Никаких имён. Никаких разговоров о заказчике.

Только одна деталь оказалась новой.

Перед тем как уйти, незнакомец сказал, что если Денис всё сделает правильно, «люди наверху» останутся довольны.

Фраза ни о чём.

Так мог сказать кто угодно.

— Телефон?

— Звонили с незнакомого номера. Потом он не отвечал.

— Переписка?

— Удалил.

Я посмотрел на него.

Он сразу понял, что снова сказал не то.

— Я испугался после стрельбы, блядь. Я не знал, что это ваши дела.

Я медленно откинулся на спинку стула.

— Вот теперь верю.

Он выдохнул.

Рано.

— Только это не значит, что ты свободен.

Лицо снова изменилось.

— Я всё рассказал.

— Ты перегнал машину, которую использовали люди, стрелявшие в меня. Потом четыре дня молчал и сегодня два часа пиздел нам в лицо. Поэтому сейчас ты останешься здесь, пока Север не проверит каждое твоё слово.

— Я не могу просто исчезнуть. У меня семья.

Вот это меня не тронуло.

Вообще.

— Надо было вспоминать о семье до того, как соглашался на лёгкие деньги от хрен знает кого.

Он попытался что-то сказать.

Я не дал.

Не потому, что вдруг стал добрее.

Просто разговор уже закончился.

— Если выяснится, что сейчас ты сказал правду, через пару дней уйдёшь. Если опять соврал хотя бы в одной вещи, я вернусь. И в следующий раз разговором мы не ограничимся.

Он смотрел на меня.

Я видел, что поверил.

Хорошо.

Угроза, в которую человек не верит, бесполезна.

Я поднялся, взял куртку и вышел.

В коридоре Север догнал меня почти сразу.

— Ты сейчас шов себе разъебёшь.

Я посмотрел на него.

— Ещё одно слово о моём плече, и следующим будешь ты.

Артур усмехнулся.

— Вот теперь узнаю родного человека.

Мы прошли в соседнюю комнату.

Там стояли два монитора, кофеварка и диван, который выглядел так, будто на нём спало больше вооружённых мужчин, чем людей в приличном состоянии.

Север сразу начал отправлять имя знакомого Дениса на проверку.

Я налил воду.

Левая рука действительно начала заметно ныть.

Признавать это не собирался.

— Веришь ему? — спросил Артур.

Я прислонился к столу.

— В последней версии — процентов на семьдесят.

— Щедро.

— Если бы он был внутри серьёзнее, не стал бы таскать машину собственными руками. Скорее всего, обычный жадный долбоёб.

— Знакомого найдём.

— Найдите сегодня.

Артур поднял взгляд.

— Арс, если человек понял, во что влез, он уже мог свалить.

— Тогда найдите того, кто помог ему свалить.

Мой голос снова стал жёстче.

— Мне надоело бегать за хвостом этой цепочки. Кто-то же в конце концов видел не только посредника посредника.

Север ничего не ответил.

Он думал так же.

За несколько дней мы пока не приблизились к заказчику ни на шаг.

Это бесило.

Не страх.

Именно бессилие.

Я привык, что проблема имеет форму.

Человек.

Деньги.

Долг.

Конфликт.

Что-то, во что можно ударить.

Сейчас перед нами была пустота.

Кто-то хотел меня убить и достаточно хорошо спрятался за чужими руками.

Я ненавидел неизвестность.

Телефон завибрировал.

Отец.

Я посмотрел на экран и принял вызов.

Рашид уже знал, что мы нашли человека по машине. Север наверняка сообщил раньше, чем позвонил мне.

Я коротко рассказал результат.

Отец выслушал и только после этого спросил, насколько я уверен, что Денис больше не врёт.

— Пока не уверен. Поэтому он остаётся у нас.

— А если врёт?

Я посмотрел сквозь стекло двери в сторону комнаты, где сидел Денис.

— Тогда пожалеет, что сегодня вообще открыл рот.

Рашид не стал читать мне лекцию о гуманности.

Такого в нашей семье не случалось.

Его интересовало другое — информация.

— Сначала вытащи из него всё, что может пригодиться. Уже потом решай, что делать.

Я усмехнулся.

— Сам знаю.

— Тогда какого хуя ты в прошлый раз чуть не угробил человека до того, как он договорил?

— Когда это было?

— Два года назад. И не делай вид, что забыл.

Я действительно помнил.

Неудачный вечер.

Парень продавал информацию конкурентам, я поймал его на второй лжи и немного потерял терпение.

Отец потом неделю напоминал, что сломанная челюсть сильно ухудшает дикцию.

— Я стал старше и мудрее.

— Ты стал старше.

Связь оборвалась.

Север рассмеялся.

— Вот это он тебя приложил.

Я показал ему средний палец.

— Работай.

На улицу я вышел после полуночи.

Холодный воздух ударил в лицо.

Я остановился возле машины, достал сигарету, но зажигать не стал.

Борис обещал лично сломать мне вторую руку, если увидит сигареты хотя бы в первую неделю.

На его угрозы мне обычно было плевать.

Но сейчас курить действительно не хотелось.

Я убрал пачку обратно.

Телефон снова оказался в руке.

Пара сообщений от управляющих.

Мать.

И ничего от Евы.

С чего бы ей вообще мне писать?

Я сам оставил её три часа назад после странного визита в аптеку и ещё умудрился пригласить на ужин.

Она отказала.