— Завтра работаешь?

Я покачала головой.

— Учусь.

— До скольки?

Я прищурилась.

Он сразу понял.

— Я просто спросил.

— До четырёх.

— Хорошо.

Вот теперь подозрительно.

— Что «хорошо»?

Тимур усмехнулся.

— Ничего.

Я взяла сумку.

— Ты отвратительно перенимаешь мои привычки.

— Зато быстро.

Он остался у машины, пока я шла к дому.

У двери я всё-таки обернулась.

Тимур стоял там же.

Руки в карманах.

Тёмная фигура возле машины.

Со стороны он выглядел именно так, как выглядел в первую ночь.

Опасным.

Просто теперь я знала ещё кое-что.

Он умел смеяться.

Мог выслушать мои жалобы на практику.

Запоминал, что я говорю.

И каждый раз ждал, пока я войду в дом.

Наверное, именно поэтому становилось сложнее держать в голове простое правило:

не приближаться к людям, о которых слишком мало знаешь.

Особенно если некоторые вещи о них лучше вообще не знать.

Тимур

В четыре пятнадцать я стоял возле здания, где у Евы закончились занятия, и уже начинал понимать, что вчерашний вопрос о времени она совершенно правильно посчитала подозрительным.

Я действительно собирался приехать.

Причём решил это ещё тогда, когда она сказала, что заканчивает в четыре.

Никакой великой причины не было.

Свободное окно между встречами.

Хорошая погода.

И желание её увидеть.

Последнее раздражало сильнее всего.

Раньше всё было проще. Если женщина мне нравилась, я не тратил время на анализ. Встречались, спали вместе, иногда это длилось несколько месяцев. Иногда две недели. Если начинались бесконечные разборы, претензии или попытки переделать меня под удобный вариант, я просто уходил.

Никогда не считал это проблемой.

С Евой почему-то уже на второй неделе знакомства начал заранее думать, как она отреагирует на мои действия.

Это было подозрительно.

Телефон завибрировал.

Север.

Я посмотрел на экран и сбросил.

Сегодня он мог подождать хотя бы десять минут.

Вчерашняя проверка Максима дала больше мусора, чем пользы. Тот действительно месяцами продавал внутреннюю информацию разным людям, но конкретного человека, который организовал покушение, среди его контактов пока не было. Мы снова получили десяток номеров, несколько случайных посредников и ни одного имени, которое реально что-то значило.

Артур с утра был особенно доволен жизнью и сообщил, что если так пойдёт дальше, мы скоро узнаем биографии половины Риги, кроме нужного ублюдка.

Я предложил ему меньше ныть и быстрее работать.

На том и разошлись.

Ева вышла через несколько минут.

Сначала не заметила меня. Шла вместе с двумя парнями и девушкой, что-то обсуждала, прижимая к груди папку. Волосы сегодня были собраны, на плече висела сумка, которую я уже ненавидел просто за то, что она таскала туда, кажется, половину университетской библиотеки.

Один из парней сказал что-то, и Ева рассмеялась.

Я смотрел на них чуть дольше, чем следовало.

Не потому, что уже имел какое-то право интересоваться, кто рядом с ней.

Но мысль всё равно появилась.

Кто он?

Высокий, светловолосый, слишком довольный собой.

Ничего особенного.

Просто парень.

Ева наконец увидела меня.

По лицу сразу понял: догадалась, зачем вчера спрашивал время.

Она попрощалась с компанией и направилась ко мне.

Светловолосый тоже посмотрел.

Потом на машину.

Потом снова на меня.

Не понравился мне ещё сильнее.

— Я так и знала, — сказала Ева, остановившись рядом.

— Что именно?

— Что твоё вчерашнее «до скольки?» не было проявлением академического интереса.

Я забрал у неё сумку.

Она уже даже не пыталась сопротивляться этому каждый раз.

Прогресс.

— Ты расстроена?

— Я пока решаю.

— Решай в машине. У тебя тяжёлая сумка.

Ева посмотрела на неё в моей руке, потом на меня.

— Очень тонкий способ сменить тему.

— Я вообще довольно тонкий человек.

Она рассмеялась.

Вот ради этого, наверное, и приехал.

Я не повёз её в ресторан.

После целого дня занятий она и так выглядела уставшей, поэтому купили кофе и ушли пешком в сторону центра.

Ева несколько минут рассказывала, как преподаватель сегодня пытался убедить группу, что они должны одновременно быстрее думать, аккуратнее работать и каким-то образом не нервничать, пока над душой стоит человек и каждую секунду напоминает об ошибках.

Я слушал.

Потом всё-таки спросил о тех, с кем она вышла.

Нормально.

Без допроса.

По крайней мере, мне так казалось.

Ева сразу посмотрела с подозрением.

— Ребята из группы.