— Вы неисправимы.

— Уже понял.

Север явно хотел что-то сказать, но промолчал.

Тимур взял куртку, которую я успела снять, и тут же поморщился.

— Вам нужен врач.

— У меня есть.

— Настоящий?

— Почти.

Я закрыла глаза на секунду.

— Боже.

— Не впутывай его.

Я посмотрела на него.

Он усмехнулся.

Совсем чуть-чуть.

И тут же снова стал серьёзным.

— Спасибо, Ева.

Вот этого я не ожидала.

После всего мата, приказов, угроз, крови и этого его «не звони, блядь, никуда» обычное спасибо прозвучало странно.

Почти не к месту.

— Поезжайте уже.

Он кивнул.

Север помог ему выйти, хотя Тимур продолжал делать вид, что вполне способен идти сам.

Через несколько секунд дверь закрылась.

Машины уехали.

Я осталась посреди ярко освещённой аптеки.

На полу кровь.

На стойке использованные упаковки.

В руках всё ещё перчатки.

Инга вышла со склада медленно.

Посмотрела на дверь.

Потом на меня.

— Ева…

— Даже не спрашивай.

Я сняла перчатки.

Только теперь заметила, что руки дрожат.

Пока он был здесь, я не чувствовала этого.

Не было времени.

Я подошла к раковине и включила воду.

Красные следы медленно исчезали с кожи.

Арс.

Север.

Человек с пулей в плече, который матерился на меня за попытку вызвать скорую, а потом не позволил своему другу перейти границу.

Я понятия не имела, кто он.

И очень надеялась, что никогда больше не узнаю.

В ту ночь я ещё не понимала, насколько сильно ошибаюсь.

Тимур

Сознание возвращалось медленно и паршиво.

Сначала появилась боль — тяжёлая, пульсирующая, будто кто-то загнал в левое плечо раскалённый кусок металла и теперь медленно проворачивал его внутри. Следом пришёл запах антисептика, неприятная сухость во рту и ощущение чужой простыни под ладонью.

Только потом я вспомнил ночь.

Служебный выход из клуба. Холодный воздух. Машина, которая слишком долго держалась сзади. Вторая, появившаяся справа уже через несколько перекрёстков.

Первый выстрел.

Разлетевшееся стекло.

Резкий удар в плечо.

Я хорошо помнил всё до аптеки. Как держал руль одной рукой, пока другая становилась всё тяжелее. Как увидел яркую вывеску и решил, что проеду ещё хотя бы километр — просто не смогу удержать машину.

А потом была она.

Девушка в белом халате, которая почему-то решила спорить с вооружённым, окровавленным незнакомцем посреди ночи.

Я вспомнил, как она потянулась к телефону.

Как я послал нахуй скорую.

Как она посмотрела на меня и совершенно спокойно сказала «нет».

Даже сейчас это было смешно.

Немного.

Я открыл глаза.

Комната была знакомой. У Бориса я бывал раньше, хотя до сегодняшней ночи исключительно по чужим делам. Официальной клиникой это место не являлось и нигде как медицинское учреждение не числилось. Небольшая квартира с отдельным входом, оборудованная человеком, который слишком давно работал с людьми вроде моей семьи, чтобы интересоваться происхождением пулевых ранений.

Борис стоял возле стола и что-то убирал в металлический лоток. Услышав движение, повернулся и посмотрел на меня поверх очков.

Я попытался сесть.

Плечо отозвалось так, что перед глазами на секунду потемнело.

— Если ты собираешься немедленно доказать, что пуля никак не повлияла на твой интеллект, можешь продолжать, — произнёс Борис, не торопясь помогать. — Она прошла навылет. Кость цела, крупные сосуды не задеты. Тебе очень повезло, хотя по твоему поведению этого никогда не скажешь. Крови потерял прилично, поэтому сегодня желательно хотя бы несколько часов не изображать бессмертного.

Он говорил дольше обычного, потому что прекрасно знал: если дать мне возможность перебить, половину рекомендаций я просто не дослушаю.

Я всё-таки сел, опираясь здоровой рукой о кровать.

На плече была свежая повязка. Рука двигалась, хотя любое движение отзывалось болью.

Жить можно.

— Север где?

— За дверью уже несколько часов портит мне настроение своим присутствием. И прежде чем ты спросишь, нет, я не собираюсь держать тебя здесь насильно. Но если сегодня снова полезешь в драку, попадёшь под пули или решишь, что алкоголь прекрасно сочетается с лекарствами, второй раз можешь искать другого врача.

Я хмыкнул.

— Как будто у меня очередь из желающих стрелять.

Борис посмотрел без улыбки.

— Судя по тому, что я сегодня из тебя доставал кровь и куски одежды, минимум один желающий точно есть.

Дверь открылась.

Артур вошёл внутрь и сразу остановился.

На нём всё ещё была одежда с ночи. Тёмная футболка, куртка. На рукаве засохла моя кровь. Обычно Север выглядел так, будто даже конец света заранее внесён у него в календарь и не способен испортить настроение.

Сейчас лицо было другим.

Злым.

Я слишком хорошо его знал, чтобы не понимать причину.

Когда я позвонил ему ночью, он услышал выстрелы, потом мой голос, а потом вообще голос неизвестной девушки. Пока ехал в аптеку, наверняка успел представить меня мёртвым раз двадцать.

Сочувствовать ему я всё равно не собирался.

Борис оставил на столе лекарства и вышел, предупредив напоследок, что вернётся через десять минут и очень не хочет обнаружить здесь кровь уже по другой причине.

Артур дождался, пока дверь закроется.

Разговор о том, какого хрена я вообще решил уходить от преследования самостоятельно, можно было предсказать заранее. Но вместо этого Север достал телефон и положил его передо мной.

— Первую машину нашли около четырёх утра в промышленной зоне. Бросили пустой. Номера чужие, салон подчистили, ничего очевидного там не оставили. Сейчас люди поднимают камеры по всему маршруту, начиная от клуба. Вторая машина пока пропала, но мы её найдём.

Вот это уже было полезно.

Само нападение мне пересказывать не требовалось. Я прекрасно помнил, как они меня вели, где началась стрельба и почему пришлось менять маршрут.

Интересовало другое.

Кто подготовил людей настолько хорошо, что к утру у нас всё ещё не было ни одного имени.

Я взял телефон Артура.

На экране были фотографии найденной машины.

Обычный тёмный седан. Таких по городу сотни.

Внутри действительно практически ничего.