— Нет.

В голосе была злость.

Не на меня.

На ситуацию.

— Это хуже?

Тимур усмехнулся без веселья.

— Намного.

Я понимала почему.

Пока существовал Корнеев, у опасности было имя.

Теперь снова нет.

Я положила ладонь ему на руку возле коробки передач.

Тимур посмотрел.

Потом переплёл пальцы.

— Я не собираюсь тебя расспрашивать, — сказала я. — Просто не исчезай на двое суток и потом не делай вид, что ничего не произошло.

— Я не исчезал.

— Ты дважды отменил встречу.

— Я работал.

— Именно.

Он вздохнул.

— Ладно.

— Что «ладно»?

— Буду писать.

Я улыбнулась.

— Даже если занят убийствами и расчленением?

Тимур резко посмотрел.

Потом увидел моё лицо.

— Очень смешно.

— Немного.

— После прошлого разговора я бы такими шутками не разбрасывался.

Я сжала его пальцы.

— Значит, всё-таки умеешь переживать.

— За себя — редко.

— Я заметила.

Некоторое время ехали спокойно.

Мне нравилось, что сегодня он сам дал кусочек правды.

Маленький.

Но не потому, что я вытянула.

Сам.

Наверное, именно так доверие и должно работать.

Не одним огромным признанием.

А такими вещами.

Мы приехали к нему.

Тимур собирался заказать еду, но я настояла, что после двух недель ресторанов и доставки хочу что-нибудь обычное.

— Например?

— Картошку.

Он посмотрел так, будто я предложила пожарить голубя на балконе.

— Просто картошку?

— Да.

— С мясом?

— Можно.

— Тогда это уже нормальнее.

Я рассмеялась.

Он действительно начал готовить.

Я сидела на кухонной стойке — на той самой, и организм, разумеется, решил вспомнить вчерашнее.

Нет.

Не вчерашнее.

Несколько дней назад.

Но память тела оказалась слишком хорошей.

Я посмотрела на Тимура.

Он резал овощи и совершенно не замечал, о чём я думаю.

Или делал вид.

Потом поднял глаза.

— Что?

— Ничего.

— Ева.

Я улыбнулась.

— Готовь.

Он прищурился.

— Ты специально сидишь именно там?

Вот теперь меня бросило в жар.

— Я просто сижу.

— Конечно.

Тимур отложил нож.

Подошёл ближе.

Встал между моих коленей.

И сразу стало слишком тепло.

— Ты же сказал, что голодный.

— Уже не уверен.

Ладони легли на мои бёдра.

Я улыбнулась.

— Картошка сгорит.

— Хуже уже не будет.

— Очень романтично.

Он поцеловал меня.

Медленно.

Без той голодной резкости, которая была в прошлый раз на этой кухне.

Но именно от медленности возбуждение начало подниматься ещё быстрее.

Я обняла его за шею.

Пальцы скользнули в волосы.

Тимур тихо выдохнул мне в губы.

Его руки прошли по талии, притянули ближе.

Я почувствовала знакомое напряжение в его теле.

Жар сразу разлился внизу живота.

И в этот момент телефон Тимура зазвонил.

Мы оба замерли.

Я закрыла глаза.

— Не бери.

Он тихо рассмеялся.

— Это Север.

— Тем более.

Звонок не прекращался.

Тимур посмотрел на экран.

Выражение лица изменилось.

— Блядь.

Вот и всё.

Момент исчез.

Он ответил.

Не отходя далеко.

Я спрыгнула со стойки и вернулась к плите.

Голос Тимура стал жёстче.

— Что значит пропал?

Я перестала улыбаться.

Север говорил долго.

Тимур слушал.

Потом спросил:

— Когда последний раз его видели?

Ещё пауза.

— Нет. Никого не трогать. Сначала найди.

Он закончил разговор.

Я выключила плиту.

— Кто-то пропал?

Тимур посмотрел.

Несколько секунд решал.

И я сразу это увидела.