Не успел.

Дверь открылась снова.

Из помещения вывели мужчину.

И я замерла.

Не потому, что он был без сознания.

Он шёл сам.

Двое мужчин держали его под руки, но ноги слушались.

Просто лицо было разбито.

Сильно.

Из носа шла кровь. Над бровью рассечена кожа. Рубашка сбилась, одна сторона воротника была пропитана красным. Мужчина тяжело дышал и выглядел так, будто несколько минут назад очень плохо понимал, когда нужно перестать спорить.

Я машинально сделала шаг вперёд.

Профессиональная реакция сработала раньше любой другой.

— У него кровь не останавливается.

Все повернулись.

Артур появился за ним.

А потом Тимур.

И вот тогда я увидела его руку.

На костяшках кровь.

Не только собственная — это поняла сразу.

Его рубашка была расстёгнута у горла, рукава закатаны. На манжете красное пятно.

Он увидел меня и остановился.

На секунду выражение лица осталось совершенно чужим.

Не холодным.

Злым.

Жёстким.

Таким я ещё его не видела.

Потом взгляд изменился.

— Ева?

Я смотрела на него.

На мужчину.

Снова на руки Тимура.

И больше уже не могла делать вид, что не понимаю очевидного.

— Что с ним?

Мужчина неожиданно засмеялся.

Криво, болезненно.

— Спроси у своего парня.

Тимур резко повернул голову.

— Закрой рот.

В голосе было столько угрозы, что мужчина действительно замолчал.

Артур коротко приказал охране вывести его.

Я смотрела, как они уходят по коридору.

— Ему нужен врач.

— Будет врач, — ответил Артур.

Я перевела взгляд на него.

— Нормальный?

Артур понял вопрос.

— Да. Его не выбросят на улицу в таком состоянии.

Очень успокаивает.

Тимур подошёл ближе.

— Ты должна была написать, когда будешь подъезжать.

Вот тут я разозлилась.

— Я написала.

Он достал телефон.

Экран показал непрочитанное сообщение.

Тимур коротко выругался.

— Не увидел.

— Я заметила.

Вокруг нас стояли люди.

Не хотелось выяснять отношения здесь.

Особенно пока в нескольких метрах от меня на полу оставались капли чужой крови.

— Где можно поговорить?

Он несколько секунд смотрел.

Потом кивнул в сторону лестницы.

— Пойдём.

Кабинет наверху оказался небольшим.

Стол, диван, шкаф, несколько мониторов с камерами клуба.

Тимур закрыл дверь.

Я сняла пальто и положила на спинку кресла.

Он пошёл к раковине в углу.

Включил воду.

Начал смывать кровь с рук.

Я смотрела.

Красная вода исчезала в сливе.

Очень простой образ.

И почему-то именно он действовал сильнее разбитого лица мужчины внизу.

Тимур закончил, вытер руки полотенцем.

— Спрашивай.

Я прислонилась бедром к столу.

— Ты его бил?

Никаких попыток юлить.

— Да.

Внутри неприятно сжалось.

Я знала ответ заранее.

Но услышать всё равно было тяжело.

— Почему?

Тимур посмотрел прямо.

— Потому что он работал на людей, которые пытались меня убить, и соврал мне несколько раз подряд.

— И поэтому ты решил избить его?

Он раздражённо выдохнул.

— Ева, не начинай формулировать так, будто я поймал случайного человека на улице.

— Я ничего не формулирую. Я спрашиваю, что произошло.

— Я сказал.

— Нет. Ты сказал, за что его бил. Это не то же самое.

Напряжение сразу стало ощутимым.

Я видела, что ему не нравится разговор.

Мне тоже.

Но впервые просто уйти от него я уже не могла.

Не после того, как стала его девушкой.

Не после того, как спала с ним, познакомилась с матерью и позволила этому человеку занимать всё больше места в моей жизни.

Тимур провёл ладонью по лицу.

— Он передавал информацию. Люди через него получили доступ к машине, которую использовали во время нападения. Сегодня он попытался соврать, что понятия не имеет, кто его нанимал.

— И после того, как ты его ударил, он вспомнил?

— Да.

Ответ прозвучал жёстко.

Мне не понравилось, насколько легко он это сказал.

Наверное, Тимур заметил.

— Ты хочешь, чтобы я тебе соврал?

— Нет.

— Тогда не проси меня выглядеть лучше, чем есть.