Тимур обнял меня.

Осторожно сначала.

Я сама прижалась ближе настолько, насколько позволял бок.

Он уткнулся лицом мне в волосы.

Ничего не говорил.

И впервые после похищения мне не требовалось от него ни одного слова.

Мы не целовались жадно.

Не пытались превратить признание в секс.

Даже мысли такой не было.

Моё тело ещё слишком хорошо помнило чужие руки, удары и беспомощность, чтобы я хотела сейчас чего-то большего.

Но прикосновения Тимура не пугали.

Это было важно.

Он провёл ладонью по спине.

Медленно.

Я сама подняла лицо и поцеловала его.

Просто.

Губы к губам.

Тимур ответил так же осторожно.

Никакого давления.

Никакой попытки продолжить.

Когда отстранились, я осталась совсем близко.

— Ты всё ещё собираешься уйти?

Он тяжело выдохнул.

— Уже понимаю, что ты меня всё равно не отпустишь нормально.

— Не переводи.

В губах появилась слабая улыбка.

Вот.

Наконец-то Тимур.

— Нет.

Он посмотрел прямо.

— Не хочу уходить.

— Тогда оставайся.

На этот раз он кивнул.

И я поверила.

Вечером впервые попросила его остаться у нас на ночь.

Не увезти меня к себе.

Именно остаться здесь.

Это означало разговор с отцом.

Короткий.

Неловкий.

Но папа посмотрел на меня, потом на Тимура и согласился.

Наверное, после всего произошедшего правила о том, когда парень дочери может остаться в доме, потеряли прежнюю важность.

Тимур лёг рядом со мной в одежде.

Поверх одеяла сначала.

Я посмотрела.

— Ты серьёзно?

— У тебя ребро.

— Оно не заразное.

Он почти улыбнулся.

В итоге лёг нормально.

Я устроилась на правом боку, спиной к нему.

Тимур не обнимал, пока сама не взяла его руку и не положила на талию.

Тогда он придвинулся ближе.

Не слишком.

Так, чтобы не давить на больное место.

Я чувствовала его дыхание возле затылка.

Тепло руки.

И постепенно заснула.

Проснулась ночью.

Резко.

Но без крика.

Комната была тёмной.

Первые две секунды снова не понимала где.

Потом почувствовала руку на талии.

Тимур.

Сразу вспомнила.

Дом.Моя кровать.Безопасно.

Я пошевелилась.Он проснулся мгновенно.

Не спросил, что случилось.

Просто убрал руку, если мне мешает.

Я сама вернула её обратно.

Вот так лучше.

Через несколько минут сон снова пришёл.

И на этот раз никакой камеры не было.

Тимур

Утром Ева ещё спала, когда мне написал Север.

Нашли человека Громова.

Не самого Громова.

Одного из тех, кто помогал ему с деньгами и недвижимостью.

И у него была информация о Самире.

Не адрес пока.

Но впервые после спасения Евы — что-то настоящее.

Я смотрел на экран.Потом на неё.

На синяк, который начал светлеть по краям.

На руку возле подушки.

На запястье с повязкой.

Вчера я почти решил уйти из её жизни, потому что думал, что так правильно.

Сегодня она спала рядом после того, как впервые сказала, что любит меня.

И я наконец понял одну вещь.

Защитить её — не значит исчезнуть.

Значит закончить то, что начал Самир.

Но уже не ценой её выбора.

Я осторожно убрал телефон.

Ева пошевелилась.

Открыла глаза.

Несколько секунд просто смотрела.

Потом сонно спросила:

— Опять работа?

Я кивнул.

Она заметила лицо.

— Нашли что-то?

— Да.

Не стал скрывать.

Ева медленно села.

Я сразу придержал, когда она поморщилась из-за ребра.

Она ничего не сказала про мою руку.

Только позволила помочь.

— Самир?

— След к нему.

Ева кивнула.

Страх мелькнул.

Я увидел.

И впервые не сделал вид, что не заметил.

Сжал её пальцы.

— Я не поеду один.

Она посмотрела внимательнее.

Понимала, насколько это для меня важно.