— Потому что всю жизнь считал, что я забрал у него всё.

Я ничего не ответил.

Рашид начал рассказывать.

Без красивой семейной легенды.

Они росли совершенно разными.

Рашид был старше.

Первым начал работать с отцом.

Первым вошёл в бизнес.

Первым получил влияние, связи, ответственность.

Самир рос рядом и постоянно сравнивал.

Сначала — как младший брат.

Потом сравнение превратилось в зависть.

Каждая удача Рашида для него становилась доказательством собственной несправедливости.

Если отцу доверяли больше — потому что он старший.

Если люди слушали Рашида — потому что ему всё дали.

Если деньги приходили к нему — потому что Самиру якобы не оставили возможности.

Отец не делал вид, что сам был идеальным братом.

Он тоже давил.

Считал Самира несерьёзным.

Несколько раз унижал при людях, когда тот проваливал дела.

Не давал равную долю влияния, потому что не доверял.

Возможно, иногда слишком демонстративно.

Но потом появилась мама.

Лейла.

Вот здесь я впервые почувствовал настоящий дискомфорт.

Не хотел слышать мать внутри этой истории.

Но отец продолжил.

Самир познакомился с ней первым.

Не встречался.

Не был её мужчиной.

Просто хотел.

Сильно.

Навязчиво.

Уверил себя, что она со временем будет с ним.

А потом Лейла выбрала Рашида.

Сама.

Отец подчеркнул именно это.

Никто её не «отбивал».

Не выигрывал.

Не забирал у брата.

Она никогда не принадлежала Самиру.

Просто выбрала другого мужчину.

Но Самир так это не воспринял.

Для него всё снова стало частью одной истории:

старший брат получает лучшее.

Бизнес.

Уважение.

Женщину, которую он хотел.

Потом семью.

Сына.

Я посмотрел на отца.

— И он из-за этого исчез?

— Не только.

К тому моменту между братьями уже шла борьба за влияние.

Самир начал вести дела за спиной Рашида.

Собирал своих людей.

Перетягивал деньги.

Пытался доказать, что способен управлять системой лучше.

Один конфликт закончился стрельбой.

Не между братьями напрямую.

Между их людьми.

Погибли двое.

После этого Рашид поставил условие:

либо Самир полностью выходит из части дел и уезжает, либо война становится открытой.

Самир исчез раньше, чем договорили.

Через несколько дней нашли машину после аварии.

Кровь.

Следы пожара.

Всё указывало на то, что он погиб.

Тела в нормальном состоянии не было.

Поиски продолжались месяцами.

Отец не поверил сразу.Потом поверил.Все поверили.

Мне было тринадцать.Я помнил только обрывки.

Теперь понял.Самир не умер.

Он воспользовался возможностью исчезнуть.

Сколько из той аварии было случайностью, сколько подготовкой — неизвестно.

Но следующие двенадцать лет он строил жизнь отдельно.

Собирал людей.

Деньги.

Связи.

И, судя по всему, не переставал смотреть назад.

— Почему именно сейчас?

Отец сжал губы.

Потому что за последние годы бизнес Арсеновых стал сильнее.

Легальная часть выросла.

Я вошёл в управление.

Стало понятно: система Рашида не заканчивается на нём.

Есть наследник.Я.

Для Самира это означало, что даже после смерти брата всё останется его семье.

Не Самиру.Не людям Самира.

Мне.

И тогда он решил разрушить не только бизнес.Нас.

Сначала меня.

Если бы выстрел в первой главе оказался точнее, возможно, на этом всё закончилось бы.

Не оказался.

Тогда он начал раскручивать войну дальше.

Марат.Ложные следы.Ева.

Я почувствовал, как ладони сами сжимаются.

Вот здесь история перестала быть семейной.

Снова.

— Мама знает?

Отец ответил после паузы:

— Теперь да.

Я резко посмотрел.

Он рассказал матери после видео.

Не всё сразу.

Но достаточно. Мама поняла, почему Самир мог вернуться.

И сказала только одну вещь:

«Если он до сих пор считает, что я когда-то была причиной между вами, он за двенадцать лет так ничего и не понял.»

Это было настолько похоже на маму, что я почти усмехнулся.