Живот болел.

Щека горела.

Голова кружилась.

Но сознание оставалось ясным.

Я заставила себя перестать паниковать.

Считать.

Сначала секунды.

Потом повороты.

Прямо.

Правый.

Долго прямо.

Лежала на боку, руки прижаты к телу, и старалась слушать дорогу.

Трамвайные рельсы под колёсами.

Потом более ровный асфальт.

Через несколько минут — мост или эстакада, потому что звук изменился.

Я не знала, поможет ли хоть что-нибудь.

Но ничего другого у меня сейчас не было.

Я цеплялась за детали.

Потому что если позволю себе думать о другом — о том, куда меня везут и зачем, — страх станет сильнее рассудка.

А этого я не могла позволить.

Тимур

Я увидел её телефон раньше, чем понял, что Евы нет.

Подъехал к аптеке в пять пятьдесят восемь.

Двери закрыты.

Возле входа никого.

Машины охраны тоже не было.

Сначала подумал, что Алексей переместился.

Потом увидел что-то на асфальте.

Вышел.

Телефон.

Евин.

Экран разбит.

Я поднял.

И внутри всё остановилось.

Не метафорически.

Просто на несколько секунд мир стал абсолютно тихим.

Потом ударило сразу всё.

Открытая аптека.

Сотрудница внутри.

Капля крови возле бордюра.

Сумки Евы нет.

Евы нет.

Я набрал её номер автоматически.

Телефон завибрировал у меня в руке.

Вот тогда меня накрыло.

— Блядь.

Я развернулся к машине и уже набирал Севера.

Он ответил сразу.

— Где Алексей?

Артур услышал голос и перестал задавать любые лишние вопросы.

Я сказал адрес.

Сказал, что Ева пропала.

Дальше всё начало двигаться быстро.

Очень быстро.

Но мне казалось — недостаточно.

Я вошёл в аптеку.

Женщина за стойкой уже смотрела испуганно. Она слышала крик, но пока добралась до двери, машина уехала.

Камеры.

Первое, что потребовал.

Запись вывели прямо на монитор в подсобке.

Я смотрел.

Ева выходит.

Останавливается.

Разворачивается.

Первый мужчина.

Второй.

И тогда лицо второго на секунду попало в камеру.

Шрам возле виска.

У меня внутри что-то оборвалось.

Беляев.

Максим Беляев.

Человек, которого мы уже вели.

Человек, которого не брали специально, надеясь, что он приведёт нас выше.

А он привёл.

Только не туда, куда я хотел.

Он пришёл за Евой.

На записи она сопротивлялась.

Била.

Кричала.

Почти дошла до двери.

Потом удар.

Я увидел, как её согнуло.

Потом второй.

Север вошёл как раз в этот момент.

Я не слышал, как открылась дверь.

Он посмотрел на экран.

На меня.

— Арс.

Я резко ударил кулаком по стене.

Один раз.

Костяшки сразу вспыхнули болью.

Недостаточно.

Хотелось разбить весь ебаный монитор.

Но на нём была последняя запись Евы.

Я заставил себя остановиться.

— Где Алексей?

Артур уже знал.

Его нашли в собственной машине примерно в километре отсюда.

Жив.

Без сознания.

Кто-то подкараулил во время короткой остановки, забрал телефон и отправил сообщение от его имени.

Подменили машину.

Ждали времени окончания смены.

Они знали слишком много.

Больше, чем нам хотелось признавать.

Я смотрел на кадр, где Еву заталкивали в машину.

И впервые за много лет почувствовал страх настолько сильный, что от него почти тошнило.

Не за себя.

За неё.

Я видел собственную пулю в плечо.

Стоял под оружием.

Знал, как звучит выстрел в нескольких сантиметрах от лица.

Ничего из этого не было похоже на сейчас.

Потому что там я мог сделать что-то сам.

А сейчас Ева находилась неизвестно где.

С людьми, которые уже ударили её.

И я даже не знал, сколько времени у меня есть.

— Подними весь город, — сказал я.