Тимур не приближался.

Не пытался обнять, пока я переваривала слова.

И я была благодарна.

Потому что сейчас его прикосновение могло только запутать всё ещё сильнее.

Мне понадобилось время.

Не часы.

Несколько минут.

Но они казались длиннее.

Я думала о первой ночи в аптеке.

О мужчине с простреленным плечом, который запретил вызывать скорую.

О Севере.

О разбитых костяшках.

О пистолете, существование которого уже перестало удивлять.

Все куски наконец начали соединяться.

И мне не нравилась картина.

Но Тимур по крайней мере впервые позволил увидеть её целиком настолько, насколько был готов.

— Почему сейчас?

Он понял вопрос.

Почему вообще рассказал.

Тимур посмотрел на меня очень прямо.

Потому что мы уже не просто спим друг с другом.

И если я останусь рядом, рано или поздно всё равно столкнусь с последствиями его жизни.

Он не хочет, чтобы тогда выяснилось, что я вообще не знала, с кем была.

Вот это было почти болезненно честно.

Я подошла ближе.

Но всё ещё не касалась.

— Ты думаешь, после этого я уйду?

Тимур выдержал паузу.

— Не знаю.

— Хочешь?

Вопрос заставил его нахмуриться.

— Нет.

Первый ответ за весь вечер, в котором вообще не было сомнений.

Он не хотел, чтобы я уходила.

Но и останавливать любой ценой не собирался.

Наверное, именно это и удержало меня рядом.

Я села уже не напротив.

Рядом.

Оставила между нами небольшое расстояние.

— Мне это не нравится.

— Я знаю.

— Нет. Не в смысле «неприятная правда». Мне действительно не нравится то, чем ты занимаешься в этой части жизни. Я не хочу однажды привыкнуть к чужой крови только потому, что она на твоей рубашке.

Тимур слушал молча.

— И я не собираюсь оправдывать всё, что ты делаешь, потому что сплю с тобой.

Он едва заметно кивнул.

Никакой злости.

Наверное, ждал.

Я продолжила тише:

— Но я и не хочу принимать решение о нас за пять минут только потому, что наконец услышала вслух то, что уже частично понимала.

Вот теперь он посмотрел иначе.

Не облегчённо.

Скорее внимательнее.

Я сама взяла его за руку.

— Мне нужно время, чтобы всё это уложить.

Тимур переплёл пальцы с моими.

— Бери.

И впервые за весь разговор мне захотелось к нему ближе.

Не чтобы забыть услышанное.

Просто потому, что вместе с человеком, способным на страшные вещи, передо мной всё ещё сидел тот, кто сегодня добровольно дал мне возможность уйти, не соврав ни разу.

Противоречие никуда не делось.

Наверное, теперь оно всегда будет частью наших отношений.

О наркотиках он ничего не сказал.

Я тогда даже не заметила этого пробела.

Список и без того оказался достаточно тяжёлым.

Позже я ещё вспомню этот вечер и пойму, что одна часть правды всё-таки осталась за закрытой дверью.

Но сейчас мне казалось, что хуже уже почти нечему становиться.

Я ошибалась.

Мы долго сидели в гостиной.

Без бесконечных разговоров.

Тимур несколько раз отвечал на сообщения, но впервые не уходил с телефоном в другую комнату. Я не читала экран.

Не было необходимости.

Через какое-то время напряжение стало отпускать.

Не исчезло.

Просто перестало стоять между нами стеной.

Я положила голову ему на плечо.

Тимур замер на секунду.

Потом обнял.

Не сказал ничего.

Так мы просидели несколько минут.

И именно тогда я поняла, что сегодня не хочу ехать домой.

Не из-за секса.

Хотя желание никуда не исчезло.

После вчерашнего кабинета оно вообще стало отдельной проблемой.

Но сейчас мне хотелось просто остаться рядом.

Я сказала, что напишу Вике.

Тимур только кивнул.

Без довольной улыбки.

Без шутки о том, что я опять ночую у него.

Наверное, тоже чувствовал: сегодня всё иначе.

Позже я пошла в душ.

Горячая вода ударила по плечам, и только там, в одиночестве, я наконец позволила себе спокойно подумать.

Нужно ли мне это?

Не Тимур.

Вся его жизнь.

Я не знала.

И именно этот ответ был самым честным.

Но я знала другое.

Сегодня не хочу уходить.

Этого пока хватало.

Я уже смывала шампунь, когда дверь ванной открылась.

Обернулась.

Тимур остановился у входа.

Не вошёл сразу.