Не одну неделю.

Возможно, намного дольше.

Я слушала и впервые почувствовала настоящий холод где-то внутри.

Потому что до сих пор часть меня всё равно воспринимала историю с выстрелом как нечто уже случившееся.

Опасное.

Но прошлое.

Теперь поняла — ничего не закончилось.

Наоборот.

Тимур заметил, как я замолчала.

— Вот поэтому я не хотел рассказывать.

Я сразу подняла глаза.

— Не начинай.

Он усмехнулся.

— Уже понял.

— Хорошо.

Я пересела ближе.

Не потому, что испугалась настолько, что требовалось держать его за руку.

Просто хотела.

Тимур взял мою ладонь и провёл большим пальцем по костяшкам.

— Я не знаю, когда это закончится.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

Он посмотрел.

— Но хочу, чтобы ты понимала.

Вот теперь действительно прогресс.

Не «тебе не надо знать».

А «хочу, чтобы понимала».

Я сжала его пальцы.

— Понимаю.

Конечно, не полностью.

И, наверное, именно это было самым страшным.

Еду принесли через двадцать минут.

Я съела половину.

Тимур почти ничего.

После третьего его взгляда на телефон я просто забрала аппарат со стола и положила рядом с собой.

Он медленно поднял глаза.

— Ева.

— Ешь.

— Верни телефон.

— Сначала хотя бы половину.

Он смотрел так, будто решал, насколько далеко готов зайти в борьбе за собственную собственность.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Ты очень быстро обнаглела.

— Учусь у лучшего.

Телефон остался у меня.

Тимур всё-таки поел.

Потом пересел рядом.

Слишком близко.

Я сразу поняла, что это месть.

Его ладонь легла мне на бедро.

Медленно.

Без случайности.

Я посмотрела.

— Что?

— Ничего.

— Тимур.

— Я ем. Телефон не трогаю. Все условия выполнены.

Ладонь поднялась чуть выше.

Жар мгновенно прошёл по телу.

Вот сволочь.

Я отложила вилку.

— Это нечестно.

Он наклонился к шее.

— Что именно?

Губы коснулись кожи.

Я закрыла глаза всего на секунду.

Этого хватило.

Тимур почувствовал.

Его пальцы сильнее сжали моё бедро.

Дыхание стало тяжелее.

И то напряжение, которое существовало весь вечер, начало очень быстро превращаться в совсем другое.

Я повернулась к нему сама.

Поцеловала.

Дальше стало уже не до еды.

Тимур

Я действительно собирался просто посидеть рядом.

Минуту.

Может, две.

Потом Ева сама повернулась и поцеловала меня.

После последних суток контроля у меня не осталось вообще.

Я прижал её ближе.

Поцелуй сразу стал глубже, голоднее, чем собирался.

Ева ответила.

Её руки легли на мои плечи, потом скользнули к шее, пальцы запутались в волосах.

Член затвердел почти мгновенно.

Пиздец.

Мне даже смешно стало бы, если бы не хотелось её настолько сильно.

Я отстранился на секунду.

— Ева.

Она смотрела уже совсем не так, как пять минут назад.

Губы приоткрыты.

Щёки разогреты.

Дыхание сбилось.

— Что?

Я провёл ладонью по её бедру.

— Если продолжишь, ужин опять закончится плохо.

Она посмотрела на тарелки.

Потом на меня.

— Он уже закончился.

Вот и всё.

Я поцеловал её снова.

На этот раз не стал медлить.

Поднял с дивана и посадил на край рабочего стола, сдвинув документы в сторону.

Ева тихо засмеялась, но смех исчез, когда я встал между её ног и прижал ближе.

Она почувствовала, насколько я возбуждён.

И не просто не отстранилась — сама потянулась навстречу.

Это каждый раз сносило голову сильнее всего.

Не пассивное согласие.

Желание.

Её.

Ради меня.

Я поцеловал шею, провёл ладонями по талии, под ткань блузки. Кожа была горячая.

Ева выгнулась навстречу.

Тихий стон вырвался почти сразу.

Я уже знал этот звук.

И всё равно каждый раз от него член становился ещё твёрже.