— Тише, — пробормотал возле её губ.

Она открыла глаза.

В них появилась насмешка.

Будто специально.

— Почему?

Я усмехнулся.

— Потому что за дверью люди.

Ева потянула меня к себе за ворот рубашки.

— Тогда сам постарайся.

Чёрт.

После этого вся идея вести себя прилично умерла окончательно.

Мы торопились.

Не потому, что боялись, что кто-то войдёт — дверь я запер ещё раньше.

Просто желание уже накопилось до состояния, когда медленность начинала раздражать.

Ева сама помогла избавиться от лишней одежды. Я видел, как её бросает в жар, как меняется дыхание, когда мои руки касаются её тела уже без ткани между нами.

Она не молчала.

Но старалась.

И именно это заводило ещё сильнее.

Каждый сорванный вдох, каждый тихий стон, который она пыталась подавить, отдавался внутри горячей волной.

Я хотел её трахнуть прямо на своём рабочем столе.

И впервые эта мысль не требовала вообще никакого дополнительного решения.

Посмотрел ей в глаза.

Ева поняла сразу.

Не отвернулась.

Сама притянула ближе.

Этого хватило.

Когда мы наконец оказались полностью вместе, я на секунду замер от удовольствия.

Ева тоже резко вдохнула.

Глаза закрылись.

Её пальцы сжали мои плечи.

Я начал двигаться сначала медленнее, хотя хотелось сразу сильнее. Не из осторожности как в первый раз.

Просто хотел почувствовать её реакцию.

Она появилась быстро.

Ева сама начала двигаться навстречу, и всё ускорилось.

Мне нравилось видеть её на столе перед собой.

Раскрасневшуюся.

С растрёпанными волосами.

Совсем не похожую на ту собранную будущую хирургиню, которая несколько минут назад отбирала у меня телефон и заставляла есть.

Ладони легли ей на бёдра.

Я притянул ближе.

Ева тихо выругалась.

И вот это тоже было новым.

Я усмехнулся, тяжело дыша.

— Ещё раз.

Она открыла глаза.

— Обойдёшься.

А потом сама прижалась сильнее, и говорить стало уже невозможно.

Темп становился быстрее.

Грубее.

Не болезненно.

Но без той медленной нежности, которая иногда появлялась между нами дома.

Сейчас мы оба этого и не хотели.

Ева отвечала на каждое движение, цеплялась за меня, целовала, иногда закрывала глаза, когда удовольствие накрывало сильнее.

Я видел, как она приближается к пределу.

Уже научился замечать.

Дыхание становилось совсем коротким.

Бёдра напрягались.

Пальцы впивались в плечи сильнее.

Я не менял ритм.

Не собирался.

Ева прикусила губу, чтобы не застонать громче.

Я наклонился к её уху.

— Не сдерживайся.

Она только сильнее зажмурилась.

Через несколько секунд её тело резко напряглось.

Я почувствовал, как по ней проходит дрожь.

Ева уткнулась лицом мне в шею, сорванно выдыхая моё имя.

И всё.

Я тоже почти потерял остатки контроля.

Продержался недолго.

Слишком хорошо было чувствовать её рядом, видеть, как она всё ещё вздрагивает после собственного удовольствия.

Я прижал ближе и через несколько движений сам дошёл до предела.

На несколько секунд существовало только тяжёлое дыхание.

И тишина кабинета.

Ева всё ещё сидела на краю стола, обняв меня за шею.

Я стоял между её ног и впервые за весь день чувствовал, что мозг действительно отключился.

Хотя бы ненадолго.

Потом она подняла голову.

Посмотрела на документы, которые я сдвинул в сторону.

— Очень профессиональное рабочее место.

Я тихо рассмеялся.

— Не жаловалась пять минут назад.

— Не порть.

Поцеловал её.

Уже медленно.

Потом помог привести одежду в порядок.

И только тогда заметил телефон, всё ещё лежавший на диване.

Ни одного звонка.

Север впервые за долгое время выбрал идеальный момент молчать.

Ева уехала домой около одиннадцати.

Я сам отвёз.

В машине она была сонная, расслабленная и слишком довольная тем, что на этот раз именно она сорвала мне остаток рабочего вечера.

Возле дома долго не выходила.

Не потому, что снова хотела секса.

Просто сидела рядом.

И это тоже начало становиться привычным.

Перед выходом она посмотрела на меня серьёзнее.

— Ты ведь понимаешь, что после сегодняшнего я всё равно не знаю половины?

— Больше половины.

— Не смешно.

Я взял её за руку.

Сегодня врать не хотел вообще.