— Эй. — Голос Стоуна пробился сквозь мою паническую спираль, и его слова заземлили меня — точно так же, как, по словам Стеллы, они действуют на нее. — Ты прекрасно знаешь, что делать, — сказал он, и в его голосе звучала такая чертова уверенность во мне, что у меня просто не осталось выбора, кроме как поверить ему. — Спаси ее.

Сейчас середина дня, но небо затянуто облаками, и это море темных туч над головой окрашивает все вокруг в более тусклые тона. Лес, окружающий здание, добавляет всему зловещий, серый оттенок. Никаких других машин, кроме моей и машины Барри, я не вижу. Скрежет металла о металл, доносящийся изнутри здания, и медленно мигающий красный огонек в стороне наводят на мысль, что это какое-то действующее предприятие, но за все те разы, что я заезжала сюда оставить машину, здесь было совершенно безлюдно, как в городе-призраке.

Пока слова Стоуна отдаются эхом в моем мозге, я велю Ру оставаться на месте и вести себя тихо. Я выбираюсь из машины и направляюсь к массивному зданию, которое освещается лишь отблесками света из окон.

Металлическая дверная ручка обжигает пальцы холодом, и я бросаю последний взгляд назад, через парковку, на Барри, желая получить хоть какое-то подтверждение тому, что я не попала в какую-то параллельную реальность.

Подтверждения нет.

Возможно, мне следовало обойти здание по периметру, разведать обстановку, но мои планы всегда были несколько хаотичными, а жизнь Мейв в опасности, так что у меня сейчас просто нет ни терпения, ни времени на выработку правильной стратегии.

Когда я толкаю дверь, меня сбивает с ног запах древесных опилок. Он настолько сильный, что я прижимаю руку к лицу, уткнувшись носом в изгиб локтя, и, прищурившись, прохожу дальше в открытое пространство. В помещении пусто, если не считать Мейв, которая свернулась калачиком в углу на боку.

Я срываюсь на бег, падаю перед ней на колени и обхватываю ее теплое лицо ладонями. Ее щеки покраснели, и это зрелище возвращает меня в реальность; из-за густого воздуха огромная комната вдруг кажется в десять раз меньше. По ее лбу стекают капли пота, пряди влажных черных волос прилипли к лицу.

— О Господи, Мейв, — шепчу я сквозь слезы. — Детка, проснись. — Я качаю ее голову в своих руках, но она совершенно обмякла. Зелень ее радужек едва проглядывает сквозь полуприкрытые веки. Я прижимаю кончики пальцев к слабому пульсу на ее шее, оглядывая склад.

Через всю комнату тянется конвейерная лента; она пыхтит, но работает вхолостую, потому что на ней ничего нет. С потолка свисают старые цепи, покачиваясь лишь от легкого ветерка. Слева высятся стопки фанеры, а справа — гигантская штабель бревен, сложенная до самого потолка на прицепе; кажется, она еще десять лет назад должна была рухнуть, и удерживает ее на месте старый, заржавевший металл подъемного борта.

Из темного коридора на другом конце комнаты доносятся два голоса, занятые чем-то вроде спора, и я резко поднимаюсь, прыжком скрываюсь за углом и прижимаюсь спиной к прохладному камню. Я зажмуриваюсь, пытаясь придумать план, но мои глаза резко распахиваются, когда к моему рту прижимается теплая, крепкая ладонь.

— Ш-ш-ш. — Мужчина передо мной прижимает палец к губам. Его лицо скрыто почти в полной темноте, но его яркие голубые глаза блестят. — Ты знаешь, кто я?

Я сглатываю и медленно киваю.

— Я не причиню тебе вреда, — шепчет он, и я верю ему. Под его ладонью мои напряженные мускулы постепенно расслабляются. Он держит руку у моего лица, слегка подается корпусом, чтобы заглянуть за угол, а затем снова встречается со мной взглядом и отпускает.

— Мика Винтерс, — выдыхаю я, разглядывая его черты и сравнивая их с той единственной официальной фотографией, которую мы с Мейв видели на сайте полицейского управления Девилс-Пик. На нем синее поло, выданное ведомством, воротничок облегает цветную татуировку на шее. — Я не понимаю, — продолжаю я. — Почему ты здесь?

Он вскидывает руки, призывая меня к тишине, и я бы обиделась, если бы не ситуация, в которой мы оказались. Звуки далекого спора стихают, оставляя после себя один голос, глухо бормочущий по ту сторону стены.

— Если ты их отвлечешь, я смогу вытащить ее отсюда. — Он кивает на стену за моей спиной, где по ту сторону лежит беспомощная и затихшая Мейв. Его слова удивляют меня, но между нашими взглядами что-то происходит. Похоже, он привязан к Мейв так же сильно, как и я. Я вижу это в его бушующих, ледяных глазах — он понимает, как сильно я хочу защитить ее, а по тому, как в его взгляде вспыхивает пугающая смесь ярости и страха, я осознаю, что по какой-то причине он хочет того же самого. — Я вернусь и помогу тебе.

В моей памяти всплывает то, что я видела в его глазах на той служебной фотографии. Он не ангел. Он не предлагает вернуться, чтобы защитить меня. Он предлагает вернуться, чтобы помочь мне прикончить этих людей. Он такой же, как я.

— Нет, — ловлю я себя на слове. — Просто вытащи ее. Увези отсюда.

— Хлоя, — возражает он, прижимая ладонь к стене позади меня. Этот жест кажется до странности интимным, и я чувствую, как мой позвоночник выпрямляется под его пристальным взглядом. Кажется, что он знает нас много лет, что он просто член нашей банды, который явился, чтобы помочь разобраться с делами. — Колин убьет меня, если…

Я прижимаю ладони к его груди, заставляя замолчать и мягко отталкивая его.

— Не думай о Колине и не думай обо мне. Думай о Мейв.

На его лице отражается внутренняя борьба, и после минутного колебания он лезет в задний карман, достает выкидной нож и протягивает его мне. Я киваю, забирая нож из его руки, и он кивает в ответ. Скользнув за угол, я бегу в сторону мужчины, который ходит взад-вперед по комнате.

Я застала его врасплох. Я вижу это по тому, как он замирает и медленно поворачивается в мою сторону, на мгновение опешив от того, что врагом оказалась я. Но уже слишком поздно: я пересекаю комнату, на ходу выбрасываю лезвие ножа и врезаюсь в него, вбивая одну руку ему в плечо, а другой вонзая нож ему в живот.

— Сука! — Пистолет, который он держал — и который я заметила только сейчас, — выпадает из его руки, и он прижимает пальцы к месту, откуда я только что вытащила острый металл. — Тварь! — кричит он. Он отрывает окровавленную руку от живота и наотмашь бьет меня по лицу. Я отлетаю назад, с размаху ударяясь спиной о металлический подъемный борт, удерживающий штабель шатающихся бревен.

Я оглушена, но когда чернота отступает от краев моего зрения, я бросаю взгляд на место, где лежала Мейв, и ее там нет. И, честно говоря, мне плевать, что будет дальше.

Я устала от этого. От надежды, что кто-то меня увидит. Надежды, что кто-то сможет разглядеть во тьме внутри меня приглушенный свет.

Мейв в безопасности, и с осознанием того, что кто-то еще защищает ее так же яростно, как я, я позволяю своему телу обмякнуть, опираясь на холодный металл за спиной, пока не сползаю на пол.

— А ты с характером, знаешь об этом? — хрипит мужчина, возвращая мое внимание к себе. Он медленно наклоняется за своим пистолетом на полу, прижимая другую руку к темно-красному кругу, расплывающемуся на его футболке.

— Мне говорили, — бормочу я.

Раньше я не могла вспомнить его голос, но видя его лицо, я понимаю, что он третий парень из компании Макса. Тот самый, который был в бегах последние пару недель. Он был там, в боулинге, в тот вечер, когда они вызвали нас на игру. Я помню его голос из боулинга, когда Макс вырубил меня; это он призывал Макса забрать меня. Я предполагаю, что он также был на той вечеринке, но я все еще ничего не помню о той ночи.

Направив пистолет в мою сторону, он делает слабый шаг ко мне, кровь отливает от его лица, устремляясь к ране в животе.

— Ты убирала наших лучших парней. Ты рушишь…

— Стоять!

Я вздрагиваю от звука женского голоса справа и резко поворачиваю голову в ее сторону, отчего в мозгу все содрогается. Направив пистолет на Чейза, она медленно продвигается вперед, ее глаза на мгновение переключаются на меня.