С противоположного конца дивана донеслось тихое постукивание соприкасающихся кистей, пока она раскладывала свои инструменты, а затем в комнате воцарилось молчание. На протяжении следующих десяти минут тишину нарушали лишь звуки музыки, шуршание влажной кисти Мейв по полотну и мое задумчивое дыхание, уносившее меня обратно в наше с Колином приключение.

— Что ты планируешь делать с ним дальше? — поинтересовалась она спустя время, словно все это время находилась в моих мыслях — там, посреди высокой травы, наедине с дикой природой и прохладным воздухом, ласкающим кожу.

Я заставила себя оторвать голову от подушки и перегнулась через спинку дивана, наблюдая за ее работой. Она подалась вперед, сосредоточенно прорисовывая тонкими пальцами соломенные стебли травы. Небо на маленьком холсте рождалось точной копией того, каким оно запомнилось мне вчерашним вечером. Золотистые оттенки и оранжевые росчерки облаков плавно перетекали в синеву. Меня поражало, как ей удается уместить столько деталей на таком крошечном клочке ткани.

— Буду умолять. Ну или отсосу еще раз.

Мейв коротко прыснула, покосившись в мою сторону, а затем выпрямилась, чтобы размять затекшую спину.

— Я имею в виду расследование. Мы не рассчитывали, что этого учителя обнаружат, да еще так быстро.

— Да уж, — уныло протянула я, принявшись ковырять нитку на обивке дивана. — Не рассчитывали.

— Как думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы связать все ниточки воедино? — она переключила внимание на картину, избавляя меня от необходимости смотреть ей в глаза.

— Без понятия, — честно призналась я. — Надеюсь, к тому моменту он уже будет по уши влюблен в меня.

Она ласково улыбнулась холсту, одновременно доводя работу до идеала и пытаясь утешить свою лучшую подругу.

— В этом мире просто нет других вариантов, детка.

Вечеринка. Прелестно.

Последний раз я находилась в окружении такого количества людей одновременно в зале суда, где проходил процесс по делу об убийстве, совершенном моей матерью. Да и туда я явилась полудобровольно.

От пребывания в толпе мое сердце начинает бешено колотиться. Особенно если вокруг полно незнакомцев, ведь кто-нибудь обязательно меня узнает, а это дерьмо просто выводит меня из себя. Все, что их в итоге интересует, сводится к одному: кто из нас на самом деле совершил убийство — я или моя мать — и способна ли я расписать им во всех леденящих душу подробностях, как выглядели трупы. Ни одну из этих тем я, само собой, обсуждать не желаю.

Стелла заметно повзрослела со времен той яростной шумихи в прессе, которая вытолкнула ее под прицел всеобщего внимания. Прохожие теперь узнают ее гораздо реже, и она частенько пользуется этим преимуществом. И хотя шумиха вокруг Мейв еле-еле утихла, ее волосы теперь стали гораздо темнее, отчего люди никак не могут сопоставить ее лицо смутно знакомого человека со старыми заголовками.

Моя же драма еще слишком свежа в памяти каждого. В особенности после того, как успешная апелляция моей матери снова заполонила первые полосы газет.

Пока что меня никто не узнал. Ну или, по крайней мере, не подал виду.

Я удивилась, узнав, что Мейв продолжила общаться с одним из тех парней, чьи задницы мы надрали в боулинге на днях. Мейв не из тех, кто легко открывается людям, но она чуть более склонна к доверию, чем мы со Стеллой, и это вызывало определенные опасения.

Высокий блондин, к которому она, судя по всему, проявила особый интерес, по-хозяйски закинул руку ей на плечо, и теперь они вдвоем топтались у камина с красными пластиковыми стаканчиками в руках. Я окинула взглядом комнату со своего места возле кухни, задаваясь вопросом, неужели все вечеринки в наши дни выглядят именно так.

Неподалеку от дивана, где устроилась Стелла, вовсю шла игра в пив-понг, а рядом с ней застыл Стоун, увлеченно болтая с компанией каких-то парней, с которыми он явно был знаком. Активная жестикуляция его рук недвусмысленно намекала на очередную байку о рыбалке. Из колонки в углу гремели оглушительные басы. Какая-то парочка как раз уединилась наверху, что заставило меня искренне усмехнуться. Все это выглядело донельзя стереотипно для старшей школы, вот только каждому присутствующему здесь уже перевалило за тридцать, прямо как и мне. Мы уже слишком стары для подобного дерьма.

Разве мы не должны собираться на званые ужины с изысканным вином, сидеть вокруг стеклянного уличного очага и предаваться воспоминаниям о былых деньках?

К тому же на дворе середина недели. Какой идиот устраивает тусовки в чертов вторник?

В школьные годы я переходила на бесчисленное множество вечеринок. Я пользовалась популярностью, потому что была милой, хорошенькой и возглавляла команду черлидерш. Ну и еще потому, что моя мамочка являлась миллионершей. На парочке тех тусовок я видела Колина. В те времена, когда служба в полиции оставалась его заветной мечтой. Об этом я знала благодаря его докладу, который он с гордостью зачитал перед всем классом на выпускном курсе.

— Привет, — один из тех парней из боулинга внезапно появился рядом со мной, протягивая в мою сторону наполненный стакан.

Я подозрительно покосилась на напиток в его руке. Его привлекательная внешность не способна была усыпить мою бдительность. Я не доверяла абсолютно никому.

Янтарная жидкость в стакане слабо пенилась, пузырьки медленно таяли на поверхности. Я действительно планировала выпить в какой-то момент, учитывая, что Стоун обещал подбросить меня домой, ведь мой Жук все еще сиротливо торчал возле полицейского участка по причине моей безответственности. Но у меня хватало сообразительности не принимать угощения от незнакомца, когда я не видела сам процесс разлива.

— Привет, — отозвалась я, переводя взгляд на переполненную комнату.

— Макс, — представился он, напоминая о себе.

— Я помню.

Он рассмеялся, продолжая стоять рядом с занятыми руками и упорно игнорируя намек, что сейчас я увлечена им куда меньше, чем тогда в боулинге.

— Твое лицо кажется мне знакомым, — протянул он, принимаясь пристально разглядывать меня.

Чертовски здорово. Эта вечеринка только что превратилась из паршивой в невыносимую.

— Мы случайно не учились в одной школе? — продолжил он свои расспросы.

Я повернулась к нему, изрядно удивленная тем, с каким местом он пытается меня связать. Я принялась изучать его черты, судорожно копаясь в закоулках памяти в попытках отыскать хоть какое-то воспоминание о нем.

— Я ходил на физику к мистеру Глейду, — попытался помочь он мне с подсказкой.

— Я тоже, — ответила я, хотя совершенно не помнила его среди одноклассников.

Он пододвинул стакан ближе ко мне, и когда я опять не сделала ни единого движения, чтобы принять его, он усмехнулся, припал губами сначала к одному стакану, делая глоток, а затем проделал то же самое со вторым.

— Можешь брать любой, — резюмировал он. — Я только что налил их вон из того бочонка.

Я проследила за направлением его кивка, указывающего на кухню у меня за спиной, где на столешнице высился блестящий серебристый кег с пивом.

Я перехватила у него стакан, поднося его к носу, словно надеялась по запаху определить наличие посторонних примесей. Я отыскала глазами Мейв и Стеллу на другом конце комнаты. Обе преспокойно потягивали свое пиво и выглядели вполне нормально. Прижав пластиковый край к губам, я осторожно пригубила напиток.

— Ты всегда такая… — Макс осекся на полуслове, внимательно наблюдая за стаканом в моей руке.

— Осторожная?

— Я собирался сказать параноидальная, но да, пускай будет так.

Мой взгляд медленно скользнул по его фигуре снизу вверх.

— Всегда. Особенно когда дело касается незнакомых мужчин, предлагающих выпивку одиноким женщинам.

Его губы расплылись в непринужденной улыбке, и он сделал еще один глоток из своего стакана.

— Справедливо. В других ситуациях это действительно могло стать плохой идеей, но мы ведь с тобой не совсем чужие люди. Вы умудрились знатно навалять нам в боулинге на днях.