Подойдя к машине, он опирается предплечьем о край окна, а его глаза искрятся любопытством, оценивая мой наряд.

Комбинезон — моя неизменная классика, иду ли я на охоту за тушей или заманиваю какого-то неудачника на смерть. А поскольку мне вовсе не хочется пачкать оленьей кровью и кишками свои прекрасные светлые волосы, они собраны в тугой пучок на самой макушке.

— Что за услуга, Старк? — наконец выдавливает он.

— Я еду на охоту. Мне понадобится помощь, чтобы поднять тело.

Я широко улыбаюсь и подмигиваю ему, намеренно подбирая двусмысленные слова, ведь знаю, как сильно ему не терпится доказать мою причастность к криминалу.

К тому же я ни капли не вру, просто выражаюсь слегка туманно и обманчиво. И все это во имя любви.

Он одаривает меня пустым взглядом.

— Ты же понимаешь, что у меня есть наручники?

— Как самонадеянно с твоей стороны, детектив. Может, присядешь? Мы теряем световой день.

Я киваю в сторону садящегося солнца и щелкаю кнопкой разблокировки дверей.

Он колеблется, пытаясь отыскать в моих глазах ответ на вопрос, который так и не озвучил. Похоже, наперекор здравому смыслу и лишь потому, что любопытство не позволяет ему просто уйти, он отстраняется от машины, распахивает дверцу и с тяжелым вздохом опускается на пассажирское сиденье.

Я резко срываюсь с места и разворачиваюсь через двойную сплошную, возвращаясь на главную дорогу, ведущую к окраине и Хребта Хасси.

— Сколько это займет времени? — интересуется он, и его хватка на потолочной ручке слегка слабеет, когда мы выбираемся на трассу. Я немного убираю ногу с педали газа.

— Тебе есть куда спешить?

— Исключительно в безопасность собственного дома, подальше от тебя.

Я издаю короткий смешок.

— Именно поэтому ты вечно оказываешься там, где и я? — я бросаю на него мимолетный взгляд, подмечая напряженную линию челюсти. — Это займет пару часов, если ты готов остаться и увидеть весь процесс от начала до конца.

— Процесс, — как попугай повторяет он, не отрывая взгляда от моего профиля.

— Ну, мне, пожалуй, стоит выпустить ему кишки прямо в поле. Так его будет немного легче поднять. А дома мне нужно снять с него шкуру и затем просто опустить в бочку с теплой водой на несколько дней, пока не сойдут остатки тканей. Слышал когда-нибудь про мацерацию?

Глаза Колина округляются, а рот приоткрывается от дикого недоверия.

— Ты ведь шутишь, да?

Я заливаюсь смехом и тянусь к нему, чтобы ласково похлопать по бедру.

— Все встанет на свои места, когда мы приедем, малыш.

Он качает головой, уставившись вперед, пока линия деревьев смыкается вокруг нас, а дорога начинает петлять за городской чертой.

— Так где ты пропадал? — спрашиваю я.

— На задании.

— Ты вечно на задании, детектив. Я имею в виду весь прошлый год. Где ты был?

Краем глаза я вижу, как его голова поворачивается в мою сторону, и возникшая пауза перед ответом ощутимо повисает между нами. Он опасается доверять мне, поскольку толком меня не знает. Но я хочу, чтобы он узнал меня, настоящую меня, и то, что разжигает мое желание делать то, что я делаю. Мне остается лишь надеяться, что со временем он все поймет.

— Я был с матерью, — ровно произносит он, снова уставившись через лобовое стекло.

— Оу. В…

— Сансет-Пик.

— Почему?

Он переводит на меня абсолютно невозмутимый взгляд.

— Не твое дело, Старк.

Я пожимаю плечами, закрывая тему. Я готова потрудиться ради своего приза.

Я плавно переношу ногу с газа на тормоз, когда впереди показывается нужный поворот. От меня не укрывается то, как Колин цепляет взглядом милевой маркер при съезде с шоссе.

Любимые рыбные места Стоуна в большинстве своем представляют собой заброшенные тропы, не обслуживаемые никакими дорожными службами. По мере продвижения по безымянной дороге асфальт окончательно исчезает. Нас с Колином начинает швырять из стороны в сторону, пока Жук преодолевает грунтовку, испещренную выбоинами. Он снова хватается за ручку над окном, а его тело зажимается, пока солнце продолжает угасать у нас за спинами.

— К слову, у меня еще и пистолет при себе, — внезапно выдает он.

Я не могу сдержать вздоха и закатываю глаза.

— Господи, Колин. Я не собираюсь тебя убивать.

— Ты везешь нас в какую-то глухомань, судя по всему, для транспортировки трупа, Старк. — Его слова звучат слегка подрагивающе, пока мы переваливаемся через очередную неровность.

Я кошусь на него, замечая, как его костяшки побелели от того, с какой силой он вцепился в ручку, и решаю сжалиться над ним.

— Это чертова оленья туша, лунатик ты этакий.

Складка между его бровей становится лишь глубже, и он продолжает спорить.

— Мы везем дохлого оленя к тебе домой, чтобы ты сняла с него шкуру и засунула в бочку с водой на недели? И после этого лунатик здесь я?

— Это искусство.

Я полностью останавливаю Жук в тупике грунтовой дороги, выбираюсь наружу и обхожу машину, чтобы забрать инструменты из багажника.

— Пошли, детектив. Этот олень сам себя не выпотрошит. — Я закидываю рюкзак за плечо и уверенно шагаю в сторону поля.

— Я вообще-то не особо одет для подобных прогулок, Старк, — ворчит Колин у меня за спиной, отмахиваясь от назойливых комаров.

— Ты сам согласился поехать, — я притормаживаю и оборачиваюсь, ожидая, пока он перестанет жаловаться и нагонит меня. — Это ведь не твой любимый костюм?

— А если и так?

Он пристраивается рядом, а я пожимаю плечами, разглядывая его классическую белую рубашку с закатаными до локтей рукавами и черные брюки.

— Я куплю тебе новый.

После нескольких минут молчаливой ходьбы сквозь коленопреклоненную траву под едва слышное журчание протекающего неподалеку ручья Колин прочищает горло. Он перехватывает меня ладонью за бицепс, вынуждая остановиться.

— Хочешь знать, где я был сегодня?

Я слегка склоняю голову, разглядывая его. Ему явно не терпится выговориться, так что я решаю ублажить его интерес, пускай и так все знаю со слов Мейв.

— Где?

— Вытаскивал Ричарда Соффета из «Пристань Дьявола».

Я тщательно удерживаю лицо абсолютно безразличным, хотя и не уверена, что это самая правильная реакция. Возможно, мне следовало бы содрогнуться или пустить слезу, но я просто не способна выдавить из себя подобное для местного лидера той преступной сети работорговли, которую раскопала Стелла.

— Звучит жутко, — я разворачиваюсь и продолжаю путь по полю, пока Колин семенит следом, стараясь не отставать.

— У него осталось четверо детей. Шестеро внуков. Он преподавал в старшей школе.

Именно поэтому его соучастие в столь чудовищных злодеяниях выглядело еще более омерзительным. И именно поэтому я не почувствовала ни капли раскаяния, наблюдая, как он летит кубарем с того обрыва.

Он ведь притормозил помочь мне лишь потому, что посчитал меня раненой. И наверняка решил, что в такой дали от цивилизации я стану для него легкой добычей.

— Почему ты молчишь?

— А что ты хочешь от меня услышать, Колин? — хмыкаю я, не сбавляя шагу.

— Нормальный человек пришел бы в ужас от мысли, что чьего-то отца, чьего-то дедушку вынесло прямо к палаточному лагерю какой-то семьи, пока те обедали. Нормальный человек сказал бы «какая мерзость» или «боже мой, какая трагедия».

— Какая трагедия, — безжизненным тоном роняю я, оглядываясь по сторонам в поисках оленьих рогов, торчащих из травы.

Колин снова хватает меня за руку, заставляя повернуться к нему.

— Ты ведь не считаешь это трагедией. — Его глаза сканируют мое лицо в попытке разгадать, как я могу оставаться настолько холодной ко всему, что он говорит.

Мне искренне жаль ту семью, которой пришлось это увидеть. Правда жаль. Мне никогда не хотелось, чтобы мои поступки пагубно отражались на ком-то постороннем. Они ведь травмированы на всю жизнь, и в этом есть моя вина. В следующий раз нужно действовать осмотрительнее.