— Вам, — прошептал он, протягивая письмо мне.

Я взяла. Развернула. Прочитала вслух.

Король писал. Сухо, по-деловому, но с уважением. Он благодарил за правду. За смелость. За то, что мы помогли раскрыть заговор. И жаловал награды.

Я стала графиней. Графиней. Я, Алевтина Ковалёва, советский инженер-гидротехник, орденоносец, бывший директор водоканала. Теперь — графиня. В этом мире.

Мне отдали мою деревню. Озёрный Угол. И ещё три деревни. Земли. Угодья. И процент с рудника. Того самого, который нашли мои родители. Того самого, из-за которого их убили.

— Процент с рудника, — повторила я и замолчала.

Родители погибли за это. А теперь это моё. Наверное, это справедливо. Наверное, они бы порадовались.

Магам тоже дали титулы. Гуннару — графа. Торвальду — графа. И по деревне каждому. Хорошие деревни. Рядом с моей. Гуннару — на северном берегу озера. Торвальду — на южном. Чтобы недалеко. Чтобы вместе.

Рудольфу подарили домик в городе. Он не маг, но старался. Писал. Докладывал. Помогал. И король это оценил.

Когда я дочитала, Рудольф сиял.

— Я богата, — сказала я. — Мы богаты.

— Мы богаты! — закричал Торвальд и засмеялся. — Мы теперь графы! Аля, ты представляешь?!

— Смутно, — ответила я. — Но мне нравится.

И мы пошли оформлять документы.

День ушёл на бюрократию. Писцы, печати, подписи, реестры. Я стояла в очереди, сидела в кабинетах, ставила подпись за подписью. Гуннар держал меня за руку. Торвальд шутил, что теперь ему придётся купить себе мантию и выучить дворянские поклоны. Рудольф суетился больше всех.

Вечером мы вышли из последнего присутствия.

— Всё, — сказал Рудольф. — Графиня. Графы. Домик. Документы оформлены.

— Теперь можно и отпраздновать, — сказала я.

— В ресторан! — загорелся Торвальд.

— В ресторан, — согласилась я.

Но прежде чем дойти до ресторана, Торвальд остановился.

— Аля, — сказал он. — Я хочу продать свою кузню.

— Что?

— Кузню. В Данвире. Она мне больше не нужна. Я уеду в свою деревню. На южный берег. Буду там работать. Помогать. Строить. Как у тебя.

— А как же Гуннар?

— И Гуннар со мной, — Торвальд хлопнул его по плечу. — У него деревня на северном берегу. Но кузню мы продадим. Деньги поделим. И будем жить как люди.

— Как графы, — поправил Гуннар.

— Как графы-кузнецы, — усмехнулся Торвальд. — Звучит.

Я посмотрела на Гуннара.

— А мы? — спросила я.

— А мы поженимся, — ответил он просто. — Если ты не передумала.

— Не передумала.

— Тогда решено.

Рудольф после оформления документов и восстановления грамоты опекуна уехал в свой новый домик. Квартиру свою он сдал. Всё-таки деловой человек. Даже став награждённым героем, он остался Рудольфом.

— Я буду приходить в гости, — пообещал он на прощание. — Если вы не против.

— Приходи, — сказала я. — Но без папки.

Он улыбнулся — почти искренне — и ушёл.

А мы втроём пошли в ресторан. Отмечать. Тройная уха, жареная рыба, вино. Смех, разговоры, планы.

— Сначала свадьба, — сказал Гуннар. — Потом вернёмся в Озёрный Угол. Доделаем водопровод. Построим бани. Наладим хозяйство.

— И начнём новую жизнь, — добавила я.

— Графскую, — подмигнул Торвальд.

— Инженерную, — поправила я.

И мы подняли кубки.

Свадьбу сыграли в Озёрном Углу, в начале лета.

Деревня гуляла три дня. Столы поставили прямо у озера, на берегу. Жарили рыбу, пекли хлеб, варили уху — тройную, как любит Гуннар. Местные музыканты играли так, что ноги сами шли в пляс. Я, графиня, маг воды, бывший директор водоканала, танцевала босиком на траве, и мне было всё равно, что подумают. Это был мой день. Наш день.

Гуннар был рядом. Тёплый, надёжный, счастливый. Он смотрел на меня так, будто всё ещё не верил, что я выбрала его. А я не верила, что всё это — правда.

Торвальд был свидетелем. Он напился, конечно. Но держался достойно. Почти.

Рудольф приехал из города. На этот раз без папки, но с большим букетом лаванды и коробкой шоколадных конфет. Он торжественно вручил их мне и поклонился.

— Поздравляю, — сказал он. — От всего сердца. Вы... вы заслужили счастье. Правда.

Я взяла цветы, вдохнула лавандовый запах.

— Спасибо, Рудольф. Это очень мило.

— И ещё, — он замялся. — Я хотел попросить. Построить баню. Рядом с моим домиком в городе.

— Баню в городе?

— Да. Я... я привык. Мне её не хватает. В Данвире такой нет.

— А что ж не построить, — усмехнулся Торвальд. — Графу-кузнецу — раз плюнуть.

— Я оплачу, — быстро добавил Рудольф. — Всё оплачу. Материалы, работу, всё. Только... помогите с чертежами. И с магическим подогревом. Как у вас.

Я переглянулась с Гуннаром. Потом улыбнулась.

— Хорошо, Рудольф. Будет тебе баня. В городе. С подогревом. И с вениками. И с мятным чаем.

Он просиял.

— Спасибо! Это... это замечательно!

После свадьбы мы с Гуннаром построили большой дом. На берегу озера, неподалёку от моего старого, бабкиного. Двухэтажный, каменный, с широкими окнами. С водопроводом, канализацией, тёплой водой, унитазом, душем. Магический насос качал воду без устали. Кристалл подзаряжали раз в месяц.

Торвальд строился в своей деревне, на южном берегу. Кузню продал, но руки не бросил — поставил у себя мастерскую и продолжал работать с металлом. Гуннар ему помогал: огонь и железо — сила.

Рудольфу построили баню в городе, рядом с его домиком. Маленькую, но добротную. С магическим подогревом, с полоком, с дубовыми вениками.

И тут началось.

Рудольф, довольный, как никогда, рассказал о бане соседям. Соседи — знакомым. Знакомые — своим знакомым. И через месяц к нам потянулись люди. Из города, из пригородов, даже из соседних деревень. Все хотели баню. С горячей водой. С паром. С вениками.

— Алевтина, — сказал Гуннар однажды вечером, — нам нужно открыть компанию.

— Компанию? — я оторвалась от травника.

— По постройке бань. Люди просят. Много людей. Торвальд уже составил список.

— И он всё растёт, — добавил Торвальд. — Я не успеваю отвечать на письма.

Я задумалась. Баня. Мой опыт. Магические насосы. Подогрев. Души. Канализация. Это же целое дело. Настоящее, большое дело.

— Ладно, — сказала я. — Открываем.

Так появилась компания «Алевтина и партнёры». Первая в королевстве компания по постройке бань. Мы строили бани разного размера: маленькие, для одной семьи, и большие, общие, для целых районов. Гуннар отвечал за огонь и подогрев. Торвальд — за металл и печи. Я — за воду, чертежи и руководство.

Рудольф вёл документацию. И, как ни странно, справлялся. Без папки не обходился, но теперь она была с чертежами и сметами, а не с доносами.

Через год у нас с Гуннаром родился сын. Мы назвали его Орен.

Он растёт. Учится. Показывает магию. Вода и огонь — смесь, которой боится даже Торвальд.

— Это будет самый опасный маг в королевстве, — говорит он, качая головой.

— Не опаснее меня, — отвечаю я.

Я продолжала лечить людей. Бабкин травник стал моей настольной книгой. Ко мне приезжали из соседних деревень, из города, даже из столицы. Я принимала всех.

Родителей я похоронила рядом с бабушкой Лукерьей. Два холмика под старой яблоней. Я прихожу туда каждую неделю. Кладу цветы. Разговариваю. Рассказываю, как живём. Про компанию. Про баню, которая изменила королевство. Про то, что люди теперь моются с паром и вениками, и от этого меньше болеют.

Они не отвечают. Но я знаю — они слышат.

Вода течёт. Жизнь идёт. Деревня живёт. Я смотрю на озеро, на цветные звёзды, на свой большой дом, где горит тёплый свет. И думаю: я дома.

Я наконец-то дома.

Конец.