Я закрыла. Что-то звякнуло, что-то тихо загудело — наверное, магия, — а потом Торвальд сказал:

— Открывай.

Я открыла. На верстаке стояла лошадка. Маленькая, размером с ладонь. Металлическая. Тонкая работа — каждая деталь, каждая жилка на ногах, каждая прядь гривы. Она была серебристая, с зеленоватым отливом. И она двигалась — перебирала ногами, как живая, и даже поворачивала голову.

— Это... — я не нашлась, что сказать.

— Гуннар старался, — сказал Торвальд и подмигнул. — Он у нас вообще-то не по части подарков. Я ему говорю: Гуннар, ты чего? А он молчит и греет. А потом взял и сам тебе её протянул. Вот, говорит, возьми. А я что? Я только тянул. А даритель — вот он.

Гуннар, здоровенный огневик, стоял чуть в стороне и смотрел в пол. Кажется, он даже покраснел. Хотя, может, это от жара.

— Спасибо, — сказала я и взяла лошадку. — Это... это прекрасно. У меня никогда не было такой.

— У тебя вообще много чего не было, — сказал Торвальд. — Но теперь есть. А Гуннар у нас сегодня герой. Герой и кавалер. Кстати, о кавалерах. Гуннар, ты что-то хотел спросить?

Гуннар поднял глаза. Посмотрел на меня. Потом на Торвальда. Потом снова на меня.

— Пойдём гулять, — сказал он. — В парк.

Торвальд захихикал. Я улыбнунулась.

— Пойдём.

Мы пошли в городской парк. Он был недалеко — старый, с высокими деревьями и прудом в центре. Листья были жёлтые и красные, и они шуршали под ногами. Гуннар шагал молча, и я молчала тоже. Но это была хорошая тишина. Не неловкая — спокойная.

Потом он заговорил. О работе. О том, как трудно бывает удержать концентрацию. О том, что огонь — это не просто жар, это жизнь, и её нужно контролировать каждую секунду. О том, что он когда-то хотел быть магом воды, но не вышло — вода его не слушалась. А огонь — принял.

— А я всегда любила воду, — сказала я. — С детства.

— Знаю, — сказал он. — Ты мне рассказывала. И я подумал — может, тебе будет интересно. Как мы работаем. Как магия работает. Ты же инженер. Ты должна понять.

— Пытаюсь, — сказала я. — Но это сложно. Магия — она не как водопровод.

— Водопровод тоже не сразу поняли, — сказал он. — Когда-то и водопровод казался чудом.

Мы шли по аллее, и я чувствовала себя замечательно. Спокойно. Защищённо. Этот большой, молчаливый маг огня, который дарил мне лошадку и краснел, оказался именно тем, кого мне не хватало в этом городе. Друг. Просто друг. Без цветов, без приглашений, без видов на замужество. Просто человек, с которым можно говорить о трубах и чудесах одновременно.

Когда мы вернулись к кузнице, Торвальд уже закончил работу и сидел на пороге, попивая что-то из кружки.

— Нагулялись? — спросил он и подмигнул. — Гуннар, ты ей хоть что-нибудь сказал? Или опять молчал, как рыба?

— Я не рыба, — сказал Гуннар.

— Конечно, не рыба. Рыбы не дарят лошадок. Заходи ещё, Алевтина. С тобой он меньше мрачнеет.

Я засмеялась и пошла домой. В руке я сжимала маленькую металлическую лошадку, которая махала хвостиком. В потайном кармане позвякивали монеты от проданных цветов. В душе было тепло. А где-то далеко, в квартире, Рудольф, наверное, всё ещё разбирал приглашения. Ну и пусть. У меня был выходной. И он удался.

После выходного я вернулась к обязанностям светской львицы.

Рудольф сиял. В прямом смысле — он ходил по квартире с таким лицом, будто выиграл в лотерею. Оказалось, что за те двенадцать приглашений, которые я вчера так безжалостно отмела, ему уже заплатили. Не мне — ему. Небольшие суммы, в серебре, но всё же. За возможность увидеть меня, посидеть за одним столом, преподнести букет или коробку конфет. Я была ходовым товаром. И Рудольф это понял.

— Сегодня у нас три визита, — объявил он за завтраком. — Сначала — чай у госпожи Моррис, это вдова советника, очень влиятельная дама. Потом — прогулка в парке с купцом Греем, он торгует кристаллами. И вечером — ужин у ресторатора. Он лично обещал тройную уху.

— Тройную уху я уважаю, — сказала я. — А остальное — по обстоятельствам.

Госпожа Моррис жила в особняке на холме. У неё был сад с фонтаном, гостиная с гобеленами и чайный сервиз из тончайшего фарфора. Я сидела на краешке дивана, держала чашку тремя пальцами — как положено, — и делала реверанс каждому, кто подходил. Реверансы я тренировала перед зеркалом. Получалось неплохо. Госпожа Моррис осталась довольна.

— Прелестная девочка, — сказала она Рудольфу. — И манеры, и внешность. Жаль, что без титула. Но с таким лицом титул не обязателен.

Рудольф просиял. Я мысленно закатила глаза.

В парке купец Грей дарил мне цветы. Белые розы. Я их уже ненавидела, но улыбалась и благодарила. Купец говорил о кристаллах, о том, как их добывают в Диких Землях, о том, что магическая энергия — это будущее. Вот тут я оживилась. Кристаллы меня интересовали. Я задала ему десяток вопросов — как их заряжают, сколько они держат заряд, можно ли использовать для насосов. Он отвечал с удивлением, но охотно. Видимо, не ожидал от красивой девушки таких технических познаний.

— Вы необычная, — сказал он на прощание. — Я пришлю вам кристалл. Просто так. Для опытов.

— Присылайте, — сказала я. — Для опытов — с удовольствием.

Вечером был ужин у ресторатора. Уха была действительно тройная. И прекрасная. Я съела две тарелки. Ресторатор смотрел на меня с обожанием. Я понимала, что он смотрит не только на меня, но и на возможную прибыль — ресторан, в который ходит такая девушка, становится популярнее. Но мне было всё равно. Уха того стоила.

После ужина мы пошли по магазинам. Вернее — Рудольф повёл меня по магазинам. У него теперь были деньги — те самые, которые ему заплатили за приглашения. И он решил вложить их в меня. То есть в платья и бижутерию.

— Ставки повышаются, — сказал он, когда мы зашли в лавку к портнихе. — Вы теперь не просто сирота из деревни. Вы — светская дама. У вас поклонники, приглашения, цветы. Вам нужно соответствовать.

— Вы меня пугаете, — сказала я. — Ещё вчера вы стонали над каждым медяком, а сегодня готовы скупить полгорода.

— Вчера я не знал, что на вас можно зарабатывать, — сказал он честно. — Теперь знаю.

Я рассмеялась. Такой откровенности я не ожидала.

Мы купили два новых платья. Одно — дневное, из голубого льна с белой вышивкой. Второе — вечернее, бордовое, с бархатным лифом. Серьги с гранатами, под цвет вечернего платья. Браслет — серебряный, с тонкой гравировкой. Туфли — лодочки, на маленьком каблучке. Сумочку — расшитую бисером, под цвет дневного платья.

В ювелирной лавке Рудольф чуть не прослезился, но заплатил. Я его понимала. Цены кусались. Но он сам сказал — ставки повышаются. Значит, надо играть по-крупному.

Домой мы вернулись поздно. Я сняла туфли, расплела локоны и уже собиралась лечь, когда в дверь постучали.

— Кого там ещё принесло? — проворчал Рудольф и пошёл открывать.

Вернулся он с коробкой. Вернее — со шкатулкой. Небольшой, но тяжёлой. Обитой тёмным бархатом. С чёрной визитной карточкой сверху.

Я взяла карточку. На ней не было имени. Только эмблема — змея, кусающая свой хвост. И адрес. Ниже — короткая надпись: «Прекрасной незнакомке. Примите этот скромный дар. Надеюсь на встречу».

Я открыла шкатулку.

Внутри лежали драгоценности. Серьги с изумрудами. Колье — изумруды и серебро. Браслет. И кольцо — тонкое, изящное, с крупным зелёным камнем в окружении мелких брильянтов.

Рудольф ахнул. Потом подошёл ближе. Потом взял колье и поднёс к свету. Изумруды заиграли зелёным огнём.

— Это... — он задохнулся. — Это же целое состояние! Вы посмотрите на камни! Чистые, крупные, огранка — высший класс! Такие стоят... я даже не знаю, сколько они стоят!

— Я рада, что вы оценили, — сказала я сухо. — Но я их не возьму.

— Не возьмёте?! — он уставился на меня. — Вы с ума сошли? Это же подарок! От поклонника! Очень богатого поклонника!

— От поклонника, который не подписался, — сказала я. — Чёрная визитка. Змея, кусающая хвост. Адрес и всё. Вы знаете, кто это?