— Потом, — сказала я. — Всё потом.

Я прошла в свою комнату и закрыла дверь. Села на кровать. Достала из кармана маленькую металлическую лошадку. Она махала хвостиком и перебирала ногами.

Мне нужно время. Но ответ я, кажется, уже знала.

Проснулась я от холода.

Не от того уютного утреннего холодка, когда одеяло сползло, а воздух в комнате свеж, — нет. От холода каменного, подземельного, от которого ломит кости и немеют пальцы. Я открыла глаза и увидела серый сводчатый потолок. Стены — грубый камень. Окно — узкое, под самым потолком, забранное решёткой. Сквозь него сочился серый, пыльный свет.

Я попыталась пошевелиться и не смогла. Руки были связаны за спиной. Ноги — в лодыжках. Верёвка грубая, пеньковая, врезалась в кожу. Я лежала на чём-то жёстком — соломенный тюфяк, наверное, — и пыталась понять, где я и как сюда попала.

Последнее, что помнила, — вечер. Я вернулась домой после прогулки с Гуннаром. Легла спать. Всё было как обычно. И вот — каменный мешок.

Паника начала подниматься откуда-то из живота, но я её задавила. Паника — плохой помощник. Сначала — освободиться. Потом — думать.

Я повернулась на бок, потом на живот. Руки за спиной — плохо, но не безнадёжно. Я начала тереть верёвку о край каменной лежанки. Пенька жёсткая, край шершавый. Минута, другая, третья. Пальцы занемели, запястья саднило. Но я чувствовала, как волокна понемногу поддаются.

Ещё немного. Ещё. Одно усилие — и верёвка лопнула. Я выдохнула и села. Руки затекли, я растирала их, пытаясь вернуть чувствительность. Потом принялась за ноги. Узлы были тугие, но я справилась — сказался опыт завязывания и развязывания всего на свете в прошлой жизни. Через десять минут я была свободна.

Встала. Голова немного кружилась — то ли от духоты, то ли от того, чем меня усыпили. Осмотрелась. Комната маленькая, каменная. Дверь — тяжёлая, дубовая, с железными петлями. Заперта, разумеется. Окно под потолком — не достать. На полу — соломенный тюфяк, пустое ведро в углу, кувшин с водой. Хоть воды оставили, и на том спасибо.

Я села на тюфяк и стала ждать. Раз меня связали, но не убили — значит, я зачем-то нужна. Скоро узнаем.

Ждать пришлось недолго.

Дверь открылась. На пороге стоял Рудольф.

В руках у него была его неизменная папка. Очки сидели криво, на лбу блестела испарина. Но вид у него был не испуганный, а какой-то торжественно-виноватый. Так выглядят люди, которые сделали гадость, но убедили себя, что это к лучшему.

— Доброе утро, госпожа Алевтина, — сказал он. — Как вы себя чувствуете?

— Как человек, которого связали и бросили в подвал, — сказала я. — Что происходит?

Он прикрыл дверь и подошёл ближе.

— Произошло то, чего мы ждали. Вы выходите замуж.

— Вот как? — я подняла бровь. — И за кого же?

— За господина Моргана, — сказал он. — Это самый богатый человек в Данвире. Глава гильдии. Очень влиятельный. Очень.

— Морган, — повторила я. — Тот самый, который прислал изумруды? Со змеёй?

— Да, — Рудольф просиял. — Вы ему понравились. Очень понравились. Он сделал предложение. Я, как ваш опекун, его принял. Свадьба через два часа.

— Через два часа, — сказала я. — А меня спросить не пробовали?

— Вы бы отказались, — сказал он. — Я вас знаю. Вы бы начали спорить, торговаться, требовать время. А времени нет. Господин Морган не ждёт.

— И поэтому вы меня связали и бросили в подвал?

— Это не я! — он замахал руками. — Это его люди. Я только согласился. Они сказали — так надёжнее. Чтобы вы не сбежали. Я, честно говоря, был против. Но они меня убедили.

— Убедили, — повторила я. — Интересно, чем?

Рудольф замялся. Потом сказал:

— Деньгами. Очень большими деньгами. Я, как опекун, получаю компенсацию за ваше замужество. Такие правила. Плюс господин Морган был очень щедр.

Я молчала. Рудольф переминался с ноги на ногу.

— Послушайте, — сказал он. — Это не наказание. Это шанс. Вы станете богатой женщиной. У вас будет всё, что вы захотите. Дом, слуги, драгоценности. Водопровод, в конце концов! Господин Морган — маг воды. Очень сильный. Он вам и насосы сделает, и трубы, и всё, что вы там хотели.

— Маг воды? — переспросила я.

— Да-да! — закивал Рудольф. — Лучший маг воды в городе!

Я прищурилась. Что-то не сходилось. В прошлый раз, когда мы обсуждали чёрную визитку со змеёй, Рудольф говорил о некромантах. А теперь — маг воды. Он путается? Или намеренно врёт? А может, ему самому соврали, а он поверил? С него станется — Рудольф, при всей своей скользкости, не самый проницательный человек. Если ему сказали «маг воды», он повторил. А кто на самом деле этот Морган — вопрос.

— Ладно, — сказала я. — Посмотрим на вашего Моргана. Но зачем было меня воровать? Неужели нельзя было просто пригласить?

— Он хотел сделать сюрприз, — сказал Рудольф. — У него такое чувство юмора.

— У меня другое чувство юмора, — сказала я. — Но ладно. Зовите служанок.

Рудольф выдохнул и вышел. А я осталась сидеть на тюфяке и думать. Морган. Самая богатая персона в городе. Тот, кто прислал изумруды. Тот, кто похитил меня среди ночи и связал. И теперь я должна выйти за него замуж. Через два часа. А кем он является на самом деле — магом воды или кем-то похуже, — ещё предстоит выяснить.

Ну что ж. Посмотрим. Я пока не знаю, как выпутаться из этой ситуации. Но я Алевтина Ковалёва. Я инженер. Я всегда найду решение.

Через пять минут пришли служанки. Меня подняли, отвели в соседнее помещение — там была ванна, горячая вода, пахло маслами. Меня раздели, вымыли, растёрли полотенцами. Волосы промыли чем-то душистым, расчесали, уложили в высокую причёску. На лицо нанесли что-то прохладное — маску, наверное. Потом смыли, припудрили, подвели глаза.

Потом принесли платье.

Белое. Из шёлка и кружев. С длинным шлейфом. С вуалью. Свадебное платье. Я стояла и смотрела на него, пока служанки затягивали корсет и расправляли юбки. В зеркале отражалась невеста. Красивая. Очень красивая. И очень злая.

— Ничего, — сказала я своему отражению. — Это ещё не конец. С магами воды я как-нибудь справлюсь. С некромантами — сложнее. Но тоже можно.

Отражение не ответило. Но я знала — я что-нибудь придумаю. Обязательно. Потому что Алевтина Ковалёва замуж выходит только по любви. Или хотя бы по собственному выбору. А не по приказу опекуна и богатого незнакомца.

Час пролетел как одна минута. За мной пришли. Рудольф, сияющий, в новом костюме. Двое стражников — на всякий случай, чтобы я не сбежала.

— Вы прекрасны, — сказал Рудольф. — Господин Морган будет счастлив.

— Я тоже, — сказала я. — Когда-нибудь. Возможно.

Меня повели по коридору. Каменные стены сменились мраморными. Мы поднимались по лестнице — видимо, я была где-то в подвале, а теперь меня вели в главный зал. Я шла и считала ступеньки. На всякий случай. Инженерная привычка.

Двери распахнулись. Я вошла в зал — огромный, с хрустальными люстрами и живыми цветами. И увидела его. Господина Моргана. Самого богатого человека в городе. Моего жениха.

Он стоял у алтаря и ждал.

Это был тот самый старик. Тот, что подошёл ко мне на премьере иллюзий. Высокий. Согбенный, но всё равно чувствовалась в нём какая-то жуткая, нечеловеческая сила. Лицо — бледное, с резкими, глубокими морщинами, похожими на трещины во льду. Глаза — светлые, почти прозрачные, как замёрзшая вода. И холод. Тот самый холод, от которого замирает сердце. Сейчас он шёл от него волнами, заполняя весь зал, и я чувствовала, как леденеют пальцы в белых свадебных перчатках.

Это был некромант. Не маг воды. Некромант.

Рудольфа обманули. Или он сам себя обманул. Или ему заплатили столько, что он решил не задавать вопросов. Теперь это не имело значения. Я стояла в подвенечном платье перед алтарём, а на меня смотрел человек, от которого веяло могильным холодом. Человек, который, кажется, видел меня насквозь.

— Здравствуйте, Алевтина, — сказал он. Голос был тихий, но отчётливый. Такой же, как в театре. — Я вас ждал.