— Продавать ухажёров? — уточнила я. — Или пирожные?

— Хотя бы цветы. Их уже некуда ставить.

— Цветы не продаю, — сказала я. — Они красивые. А вот внимание... внимание меня утомляет.

И это была правда. Я устала. Каждый день — улыбайся, поддерживай беседу, принимай комплименты, делай вид, что тебе интересно слушать про булочки и уху. А мне было неинтересно. Я инженер. Я хочу говорить о трубах, насосах, давлении. О магических кристаллах и о том, как они работают. А не о том, какие розы лучше — белые или розовые.

Поэтому я придумала себе отдушину.

Раз в неделю, по средам, я переодевалась в свою старую одежду. Серое платье, деревянные башмаки, плащ попроще. Волосы прятала под платок. Никаких локонов, никакой косметики, никаких жемчугов. Обычная девушка из деревни. Никто не узнавал — да и не смотрел никто.

И в этом виде я шла в кузнечный ряд. В ту самую кузницу, где работали маги.

Первый раз я просто стояла у входа и смотрела. Огневик — тот самый здоровенный мужик — плавил руду ладонями. Маг металла — пониже, с длинными пальцами — вытягивал трубу. Я смотрела и всё пыталась понять: как? Как они это делают? Что это за сила? Откуда она берётся? Это врождённое или приобретённое? Можно ли этому научиться?

На третий раз огневик меня заметил.

— Эй, — крикнул он, не оборачиваясь. — Девушка, вы там уже полчаса стоите. Заходите, если интересно. У нас не кусаются. По крайней мере, я — нет. За Огневика не ручаюсь.

Огневик — то есть маг металла — хмыкнул и показал ему кулак. Я засмеялась и зашла.

Так началось наше знакомство.

Огневика звали Гуннар. Он был старше своего напарника, говорил мало, но когда говорил — то по делу. Мага металла звали Торвальд. Он был моложе, веселее, всё время подмигивал и шутил. Они работали в паре уже лет десять и понимали друг друга с полуслова.

— Как вы это делаете? — спросила я в первый же день.

— Магия, — сказал Гуннар. — Огонь. Я его чувствую. Не просто грею — я заставляю металл течь. Не плавиться, а именно течь. Как вода.

— А ты? — повернулась я к Торвальду.

— А я тяну, — сказал он и подмигнул. — Металл — он как глина. Только твёрже. Но для меня — мягкий. Я его чувствую. Каждую жилку. Каждую примесь. Могу вытянуть в нить, могу в лист раскатать. Хочешь, научу?

— Я не маг, — сказала я.

— Это не важно, — ответил он. — Магия — это не только дар. Это ещё и понимание. Ты воду понимаешь?

Я задумалась. Воду я понимала. Всегда понимала. С детства.

— Кажется, да, — сказала я.

— Ну вот. А я металл. А Гуннар — огонь. У каждого своё. Ты просто ещё не знаешь, что у тебя есть.

Я не стала спорить. Но что-то в его словах зацепилось.

С тех пор я приходила каждую среду. Смотрела, как они работают. Задавала вопросы. Гуннар объяснял, как он управляет температурой — не просто греет, а именно направляет тепло, концентрирует его в нужной точке. Торвальд показывал, как он вытягивает металл — не физической силой, а какой-то внутренней, ментальной.

— Это как мышца, — говорил он. — Только не в руке, а в голове. Ты напрягаешься — и металл подчиняется.

— А если не напрягаться?

— Тогда ничего не выйдет. У нас, магов, всё на концентрации. Расслабился — потерял контроль. Поэтому мы и работаем вдвоём. Гуннар греет, я тяну. Если кто-то один ошибётся — труба выйдет кривая.

Я слушала и думала о том, что это очень похоже на инженерию. Концентрация, контроль, точность. Только инструменты — не станки, а собственная голова.

Торвальд мне подмигивал. Он вообще был весельчак. Гуннар на него шикал, но беззлобно — видно, что привык.

— Ты приходи, — говорил Торвальд. — С тобой веселее. А то он у нас мрачный, как туча. Хоть ты его развеселишь.

— Я не развлекать прихожу, — говорила я. — Я учиться.

— Ну и учись. Нам не жалко. Только плату будешь брать не с нас, а с тех, кому трубы продашь.

Я смеялась. С ними было легко. Никто не дарил цветов, не читал стихов, не присылал пирожных. Просто работа, просто разговоры. И это было именно то, чего мне не хватало.

Однажды, когда я вернулась домой после очередной среды, Рудольф встретил меня в коридоре. Он подозрительно принюхался.

— От вас пахнет дымом, — сказал он. — И металлом. Где вы были?

— Гуляла, — сказала я.

— Гуляли? В кузнечном ряду?

— Там интересно.

— Там маги, — сказал он с нажимом. — Вы что, с магами общаетесь?

— Наблюдаю, — сказала я. — Изучаю технологии.

— Какие технологии? Это магия!

— Магия — это тоже технология, — сказала я. — Просто мы ещё не знаем, как она работает. Но я узнаю. Когда-нибудь.

Он покачал головой и ушёл к себе. А я скинула плащ и пошла на кухню — разбирать очередную корзину от булочника. Булочки с корицей. Мои любимые. Всё-таки булочник был настойчив. И неглуп. Корица — это не ромашка. Корица — это серьёзно.

Премьера была назначена на субботу.

Рудольф объявил об этом за завтраком, загадочно улыбаясь и помахивая конвертом с золотым тиснением. Приглашения. Два. В ложу. На премьеру иллюзионного представления в Академии магии. Выступали маги иллюзий — те самые, что создавали объёмные картины, оживляли образы и показывали вещи, которые обычному человеку и не снились.

— Это престижно, — сказал Рудольф. — Там будет весь город. Маги, чиновники, купцы. Вы должны выглядеть соответственно.

— Я всегда выгляжу соответственно, — сказала я. — Иногда даже лучше.

Он закатил глаза, но спорить не стал.

Готовиться я начала за три часа. Платье — вечернее, тёмно-зелёный шёлк, который портниха закончила только вчера. Я надевала его впервые и волновалась, как выпускница перед балом. Причёска — локоны, уложенные шпильками. Жемчуг на шею. Серьги с зелёными камушками. Туфли на низком каблуке — новые, купленные на той неделе. Сумочка — крошечная, расшитая бисером. В сумочку я положила только носовой платок и серебряную монету. На всякий случай.

Я стояла перед зеркалом и рассматривала себя. Платье сидело идеально. Цвет подчёркивал глаза. Волосы блестели в свете свечей. Я себе нравилась. И это было опасно.

— Госпожа Алевтина! — закричал Рудольф из коридора. — Мы опоздаем!

— Не опоздаем, — сказала я, поправляя серьгу. — Красота требует времени. А время — денег. Вы же у нас деловой человек, должны понимать.

Он что-то неразборчиво буркнул, но ждать остался.

Академия магии располагалась в центре города — огромное здание с колоннами и светящимся куполом. Сегодня купол сиял особенно ярко — в честь премьеры. У входа толпились экипажи, мелькали плащи с магическими нашивками, дамы в вечерних платьях, кавалеры в парадных костюмах. Я шла под руку с Рудольфом и чувствовала себя почти своей. Почти.

Внутри было ещё величественнее. Мраморные ступени, хрустальные люстры, гобелены на стенах. Зал — огромный, полукруглый, с бархатными креслами. Наша ложа была на втором ярусе, с отличным обзором. Я села у барьера и огляделась. Зал заполнялся. Где-то внизу мелькнул булочник — он сидел в партере и махал мне рукой. Я вежливо кивнула. В соседней ложе устроился ресторатор с какой-то дамой — не женой, судя по тому, как он на меня посмотрел. Чиновник из управы сидел в бельэтаже и делал вид, что читает программку. Студиозы толпились на галёрке — у них были дешёвые места, но они всё равно радовались, как дети.

Свет погас. Представление началось.

Это было... невероятно.

Маги иллюзий вышли на сцену — трое, в белых одеждах, с мерцающими жезлами. Они взмахнули руками — и над сценой поплыли картины. Огромные, объёмные, живые. Лес с движущимися деревьями. Море с волнами и чайками. Город — не Данвир, а какой-то другой, с башнями из стекла и стали, с мостами над облаками. Драконы — я вздрогнула, когда один из них пролетел прямо над моей головой, — оказались иллюзией. Но до чего же правдоподобной.

Это было как кино в моём старом мире. Но лучше. Потому что изображение было объёмным. Не плоский экран — а целый мир, развернувшийся перед глазами. Я забыла дышать. Забыла, что я Алевтина Ковалёва, инженер-гидротехник на пенсии. Я была просто зрителем, захваченным чудом.