Рудольф перевернул визитку. Потом ещё раз. Потом прищурился.

— Змея, кусающая хвост... — пробормотал он. — Это гильдия. Не помню какая. Может, алхимики. Может, некроманты. Но какая разница? Вы посмотрите на изумруды! Вас оценили! Очень дорого оценили! Это же прекрасно!

— Прекрасно? — я подняла бровь. — Вы меня продаёте, Рудольф. Я понимаю. Но давайте хотя бы знать — кому.

— А какая разница — кому? — он почти пританцовывал. — Если человек может позволить себе такие подарки — значит, у него есть деньги. Много денег. И связи. И положение. Может, это глава гильдии. Может, советник. Может, сам... — он осёкся. — Неважно. Важно, что у вас теперь есть поклонник высшего уровня. Выше, чем булочник. Выше, чем ресторатор. Выше, чем все!

— Я рада, что моя цена растёт, — сказала я. — Но шкатулку я не возьму. Пока не узнаю, кто отправитель.

— Как это не возьмёте? — он всплеснул руками. — А если он обидится? А если он — ваша судьба? А если он — тот самый маг, который решит все наши проблемы?

— Наши проблемы? — я усмехнулась. — Это ваши проблемы. Мои проблемы — это водопровод и канализация. А драгоценности от неизвестных — это не проблема, это риск.

Рудольф ходил по комнате, прижимая шкатулку к груди.

— Я вас умоляю, — сказал он. — Хотя бы не возвращайте сразу. Подумайте. Это же целое состояние. Если он готов дарить такие вещи просто так, только чтобы привлечь ваше внимание — представляете, что он предложит за руку и сердце?

— Представляю, — сказала я. — Но пока — шкатулка останется у вас. На хранении. Я к ней не прикоснусь. А вы пока узнайте, кто этот таинственный поклонник. Договорились?

— Договорились! — он просиял. — Я всё узнаю! Я наведу справки! Может, это тот самый шанс, которого мы ждали!

— Может, — сказала я. — А может — неприятности. Посмотрим.

Я ушла в свою комнату, а Рудольф ещё долго сидел в гостиной, рассматривая изумруды. Он был счастлив. Его товар — то есть я — подорожал. Причём значительно.

А я лежала в постели и думала. Кто этот человек? Что ему нужно? И почему он прислал подарок тайно? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знала точно: я не собираюсь становиться чьей-то собственностью. Даже за изумруды.

Ночь после шкатулки я не спала.

Лежала в постели, смотрела в потолок и думала. Изумруды. Крупные. Чистые. В окружении брильянтов. Такие не дарят просто так. Такие дарят, когда хотят купить. Или запугать. Или отметить. Или всё сразу. Кто он? Почему тайно? Почему змея, кусающая хвост? Этот символ что-то значил, и Рудольф, кажется, знал что — но не сказал. Или сам не понял до конца.

Я ворочалась, перекладывала подушку, считала овец — не помогло. Под утро забылась коротким, тревожным сном. А когда проснулась — солнце уже стояло высоко, и в голове было только одно: к Гуннару. Срочно.

Я приготовиla завтрак на автомате. Каша, хлеб, мята. Рудольф вышел, позёвывая, и сел за стол. Я поставила перед ним тарелку, сняла фартук и сказала:

— Я ухожу.

— Куда? — он встрепенулся. — У нас сегодня визит к ювелиру! Он хотел показать новую коллекцию!

— Перенесите, — сказала я. — Мне нужно проветриться.

— Но...

— Я приготовила завтрак. Посуду помоете сами. Я вернусь к обеду.

И вышла, пока он не начал спорить.

До кузнечного ряда я почти бежала. В утреннем воздухе пахло дымом и окалиной. Город просыпался — открывались лавки, торговцы раскладывали товар, дворники подметали мостовые. Я не замечала ничего. Я думала только о том, что мне страшно. По-настоящему страшно. И нужен кто-то, кто выслушает.

Гуннар был один. Торвальда не было — наверное, ушёл за материалом. Огневик стоял у верстака и перебирал инструменты. Увидев меня, он отложил молоток и нахмурился.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — сказала я. — Всё в порядке. Просто... можно я у тебя посижу?

Он кивнул, вытер руки и сел рядом на лавку. Я села напротив. Мы молчали. Потом он сказал:

— У тебя лицо белое. И глаза красные. Ты не спала.

— Не спала, — согласилась я.

— Рассказывай.

И я рассказала. Про цветы, которые заполонили квартиру. Про приглашения, которые Рудольф продаёт. Про изумрудную шкатулку, которая пришла вчера ночью. Про чёрную визитку со змеёй, кусающей хвост. Про свой страх. Всё, кроме одного. Кроме того, что я не отсюда. Что я — Алевтина Ковалёва, инженер-гидротехник, умершая на даче в возрасте восьмидесяти пяти лет и проснувшаяся в чужом теле под чужими звёздами. Этого я не сказала. Не потому что не доверяла. Просто — не время.

Гуннар слушал молча. Потом встал, прошёлся по кузнице, вернулся.

— Змея, кусающая хвост, — сказал он. — Это гильдия. Очень старая. Они занимаются... разным. Алхимия, артефакты, иногда — тёмные дела. Я не знаю точно, кто именно прислал тебе подарок. Но если это они — будь осторожна. Они ничего не делают просто так.

— Я не взяла шкатулку, — сказала я. — Она у Рудольфа. Он рад. Говорит, что меня оценили очень дорого.

— Рудольф — дурак, — сказал Гуннар спокойно. — Извини. Но это правда.

— Я знаю, — сказала я. — Но он мой опекун. Пока — опекун.

Гуннар помолчал. Потом сел рядом и заговорил. О себе.

Он рассказывал долго. О том, как родился в семье кузнеца — обычного, без магии. Как в детстве боялся огня, а потом понял, что огонь его слушается. Как поступил в Академию магии — поздно, в шестнадцать, почти переростком. Как его не принимали всерьёз — слишком крупный, слишком молчаливый, слишком простой. Как он подружился с Торвальдом — тот был полной противоположностью: болтливый, лёгкий, талантливый. Как они вместе открыли эту кузницу и работают уже десять лет.

— Я не лучшая партия, — сказал он, глядя в сторону. — У меня нет титула. Нет богатства. Нет связей. Я простой ремесленник. Маг, но без положения. Многие считают, что этого мало.

— Для чего мало? — спросила я.

— Для такой женщины, как ты.

Я молчала. Он повернулся ко мне.

— Я не знаю, нужен ли тебе такой муж, как я. Но если нужен — я здесь. Я не булочник. Не ресторатор. Не купец с кристаллами. Я просто маг огня. Я могу греть металл и плавить руду. Могу сделать тебе лошадку. Могу выслушать. Могу быть рядом. Этого достаточно?

Я смотрела на него. Большой, молчаливый, с натруженными руками и добрыми глазами. Маг огня, который плавит руду ладонями. Который краснеет, когда дарит подарки. Который взял выходной, чтобы выслушать меня.

— Ты делаешь мне предложение? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Делаю.

Вот так. Просто. Без цветов. Без изумрудов. Без чёрных визиток. Просто — «я здесь».

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не паника. Что-то другое. Что-то, чего я не испытывала очень давно. Может быть, никогда.

— Мне нужно время, — сказала я. — Подумать.

— Думай, — сказал он. — Я подожду.

— Это не «нет», — добавила я. — Это «мне нужно время».

— Я понял, — он улыбнулся. — Ты думай. Я никуда не ухожу.

Я встала. Он тоже встал. Мы стояли друг напротив друга в пустой кузнице, и между нами было что-то, чего не было раньше. Или было, но я не замечала.

— Спасибо, — сказала я. — За лошадку. За выходной. За всё.

— Заходи ещё, — сказал он. — С ответом. Или просто так.

Я кивнула и вышла. На улице светило солнце. Я шла домой и думала. Гуннар. Маг огня. Простой ремесленник. Без титула. Без богатства. Но с ним я чувствовала себя спокойно. Защищённо. С ним я могла говорить о трубах и чудесах одновременно. Он не дарил мне цветов — он дарил мне лошадку. Не посылал приглашений — просто взял выходной. Не обещал изумрудов — обещал быть рядом.

Может, это и есть то, что мне нужно? Может, гидравлика — не главное? Может, главное — чтобы человек понимал? Не магию. Не водопровод. А меня.

Я зашла в квартиру. Рудольф сидел за столом и что-то писал в своей папке.

— Вы вернулись! — сказал он. — Ювелир ждёт! Он прислал подтверждение! И булочник снова прислал корзину! И...