Он удерживал мои запястья, продолжая жадно целовать мои губы и плавно, глубоко двигаться. С каждым новым толчком я чувствовала, что окончательно уплываю куда-то в небеса. Мне было невыносимо жарко. Я издавала бессвязные звуки и в какой-то момент поймала себя на том, что кричу уже свободным ртом — Цербер отпустил мои губы, его свободная рука оттянула мокрый браллет, а сам он до безумия ласково прильнул к моему правому соску.

От этой картины меня пробила ещё более крупная дрожь. Волна оглушительного удовольствия накрыла с головой, заставляя выгнуться в его руках. Когда сознание немного прояснилось, я ощутила лёгкий укол стыда — надо же, так позорно быстро сдала все баррикады, даже не попытавшись растянуть удовольствие.

Но Цербер и не думал останавливаться. Он лишь слегка замедлил темп, а затем недовольно мотнул головой. Посмотрел на меня, отпустил мои руки и единым мощным движением потянул меня за собой вверх.

Секунда — и я уже сидела верхом на нём. Цербер полулежал, откинувшись назад и опираясь на один локоть, а его ладонь собственнически сжала мою ягодицу. Я со страхом подумала, что сейчас он заставит меня двигаться самой — а у меня на это физически не было сил, но он пожалел меня и взял всю работу на себя. Его пальцы впились в мою ягодицу, а сам он начал мерно и мощно приподниматься над пледом, заставляя себя снова и снова входить в меня на всю длину.

— Ты издеваешься надо мной? — прерывисто простонала я, утыкаясь лбом в его плечо. — Я только что получила оргазм!

— Издевательство — это то, что я готовился и разучивал движения, а ты даже не успела их оценить, — со скрытой усмешкой отозвался этот невыносимый мужчина.

— Ну извини! У меня сто лет не было секса, мне для счастья нужно было совсем немного, а не вся эта твоя продвинутая тактическая техника!

В ответ Цербер сделал намеренно глубокий, резкий и сильный толчок, от которого у меня перехватило дыхание. Затем его ладонь скользнула вперёд, и пальцы ловким, безошибочным движением нашли мой клитор.

— Тогда я заставлю тебя получить удовольствие ещё раз, — вкрадчиво прошептал он мне на ухо.

— Звучит как угроза…

— Она и есть.

Я снова прерывисто простонала ему в плечо, когда его пальцы начали делать круговые поглаживания в такт мощным, изнуряюще медленным движениям внутри. Мысли окончательно пошли ходуном, выдав только одну чёткую: и кто вообще мог ожидать, что меня сегодня ждёт такое?

Я вот точно не ожидала, что мой до этого робкий, вечно сомневающийся в себе андроид окажется тем ещё маньяком. Но жаловаться на судьбу я не собиралась. Вместо этого я лишь крепче обхватила его за широкие плечи.

Я сидела на нём верхом. Бёдра горели, мышцы ног уже начали ощутимо подрагивать от напряжения, но его рука между нами продолжала чётко задавать ритм, которому я покорно следовала.

Я выдохнула со стоном:

— Цербер…

— Да? — тихо отозвался он.

Его пальцы на клиторе ускорились ровно настолько, чтобы издевательски сбить меня с того самого опасного края, к которому я уже почти подползла. Я застонала — отчасти от невыносимого удовольствия, отчасти от чистой досады.

— Ты специально это делаешь? — выдохнула я, ловя губами воздух.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — вкрадчиво отозвался он.

Он слегка откинулся назад, опираясь на обе руки, и я невольно выпрямилась, оказавшись в полной его власти. Янтарный свет гирлянд падал на его лицо, делая черты ещё более острыми и пугающе, гипнотически красивыми. Его алые глаза смотрели на меня снизу вверх, и в этом взгляде читалось что-то собственническое и одновременно бесконечно нежное.

— Так нравится мной командовать? — пробормотала я, пытаясь удержать остатки контроля.

— Нет, — Цербер качнул бёдрами, и новый глубокий толчок заставил меня вскрикнуть. — Мне нравится смотреть, когда тебе хорошо.

Я не выдержала. Наплевать на всё — и начала двигаться сама. Отчаянно, жадно, ловя каждый его встречный толчок, каждое мимолётное прикосновение пальцев. Наш выверенный темп окончательно сбился, превращаясь в хаотичный, безумный танец на выносливость. Цербер больше не пытался меня остановить или подстроить — он просто принимал. Его широкие ладони скользнули по моей талии, помогая, направляя, но не перехватывая инициативу. В этот момент он окончательно перестал быть машиной. Он был мужчиной. Моим мужчиной.

Я почувствовала, как внутри закручивается новая волна — медленнее, чем в прошлый раз, но куда основательнее. То был не резкий, ослепительный взрыв, что случился в самом начале. Это было нечто иное — тяжёлый, нарастающий прилив, который поднимается всё выше, делая воздух плотным, а мысли — вязкими.

— Пожалуйста… — прошептала я, теряясь в ощущениях.

Его пальцы, его движения, его взгляд — всего этого было слишком много и катастрофически, до боли мало. Цербер резко выдернул руку из-под моей талии и единым, почти грубым движением притянул меня к себе, вжимая в свою широкую грудь. Наши лица оказались в сантиметре друг от друга, его горячее дыхание смешивалось с моим, а алые глаза жгли насквозь.

Волна накрыла меня с головой. Я не кричала — я беззвучно открыла рот, не в силах издать ни звука, когда оргазм ударил с такой силой, что перед глазами вспыхнули белые звёзды, смешиваясь со светом гирлянд. Моё тело затряслось, пальцы впились в его спину, и я чувствовала, как он продолжал двигаться — медленно растягивая моё удовольствие до тех пор, пока последняя судорога не затихла, оставив меня обессиленной, мокрой от пота и абсолютно опустошённой.

Я упала на него, уткнувшись лицом в шею, чувствуя, как его руки обвивают меня, прижимая к себе. Сердце колотилось, лёгкие горели, а в голове было пусто и чисто, как никогда в жизни.

Цербер не вышел из меня. Он лежал неподвижно, его пальцы лениво перебирали мои влажные волосы, распутывая колтуны.

— Ты как? — спросил он тихо.

Я не могла говорить. Вместо ответа я просто сильнее прижалась к нему, давая понять, что всё более чем хорошо.

Мы так и лежали посреди оранжереи, укутанные в плед под приглушённый свет туристических фонариков. Где-то внизу, на первом этаже, послышался подозрительный шум — кот, кажется, снова решил что-то разнести. Но мне было всё равно. Абсолютно плевать. Пусть хоть весь дом перевернёт.

— Цербер, — позвала я, когда голос наконец-то соизволил вернуться ко мне.

— Ммм? — он ласково поцеловал меня в макушку, вдыхая запах моих волос.

— Я тебя люблю.

Слова вырвались сами собой, без подготовки, без страха, без привычного идиотского желания спрятаться за спасительным сарказмом. Просто вырвались — и мягко повисли в тёплом, пахнущем зеленью воздухе между нами.

Он прижал меня к себе ещё сильнее, почти до хруста в рёбрах, и тихо произнёс:

— Я знаю.

Я возмущённо приподняла голову, упираясь подбородком в его широкую грудь:

— Что? Вот так просто — «я знаю»? И откуда же, интересно, у тебя такая уверенность?

— Я это почувствовал, — в его алых глазах проскользнул мягкий, глубокий отблеск. — Если бы ты меня не любила, то не пошла бы на всё это. Не воевала бы со всем миром ради меня.

Я тихо вздохнула, снова утыкаясь носом в его шею и лениво поглаживая его по гладкой, тёплой груди:

— Если не за тебя, то за кого? Ближе тебя у меня вообще никого нет.

Он не ответил, лишь мягко, убаюкивающе погладил меня по волосам, продолжая аккуратно распутывать кудри. За окном оранжереи снова застучал размеренный дождь, шурша по стеклу. А я всем сердцем не хотела, чтобы этот момент заканчивался, хотя и понимала рассудком: впереди у нас будет ещё очень много таких. Мы только в самом начале пути.

Там, на первом этаже, на столике возле кровати всё ещё лежали документы моего деда. Я мысленно напомнила себе: уже завтра меня ждёт очередная жёсткая борьба. Но теперь мне не было страшно. Я искренне радовалась, что пройду этот непростой путь не одна, что рядом со мной появились те, кто придаёт мне силы.

После стольких лет бессмысленных скитаний, бесконечного бега по кругу и прожигания жизни я наконец-то нашла своё настоящее место в этом мире — свою тихую гавань и опору за спиной. Что ж, может быть, когда-нибудь я этот мир всё-таки изменю. Но это будет уже совсем другая история.