— На то и расчет, — махнула я рукой, стараясь казаться небрежной.

— Мне это не нравится.

— Тогда иди быстрее, меняй фишки! — прошипела я, уже теряя терпение.

Цербер замер на секунду, его пальцы прижали фишки к себе с таким усилием, что на пластике могли остаться следы. Затем он резко развернулся и пошёл к кассам, лишь его смокинг мелькнул в толпе.

Я же, заставив себя улыбнуться, взяла Джексона Лима под руку. Его шёлковый рукав был прохладным и скользким под пальцами.

— Пока мы идём, вопрос, — сказал он, когда мы зашагали за менеджером к лифтам. — Это был ваш андроид?

— Да.

— Необычная модель. Я таких не видел. Импортная?

— Из России.

— А, «Эйдолон», — произнёс он, и в голосе появились профессиональные нотки. — Новая линейка? У нас тут последняя подпольная партия была полгода назад — модель «Арес», если не ошибаюсь. Но у вашего... друга — совсем другая кинематика. Движения не столько плавные, сколько эффективные. Минимум микродвижений, идеальный баланс.

Я едва не споткнулась. Вот что значит профессиональный взгляд. Он успел рассмотреть так много всего за те несколько минут, пока Цербер был на виду.

— Вы прекрасно разбираетесь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко.

— Я хорошо разбираюсь в робототехнике и работе ИИ, — он улыбнулся. — Это моя работа.

— И что вы думаете о компании «Эйдолон»?

— Очень дерзкий игрок. Быстро расширяется, много выпускает, постоянно куда-то мчится. Сингапур, впрочем, тоже такой, но лично я буддист. Не люблю суету.

— А как же бежать впереди прогресса?

— Если бежать вперёд сломя голову, можно незаметно споткнуться, — произнёс он задумчиво.

— Цитата какого-нибудь мудрого буддиста?

— Нет, не цитата. Это моё личное наблюдение.

Лифт, тихий и стремительный, доставил нас на один из верхних уровней. Менеджер провела нас по мягко освещённому коридору к двери из тёмного дерева, открыла её и, пожелав приятного вечера, исчезла.

Комната оказалась не кабинкой, а целым будуаром в стиле ар-деко: низкие диваны, приглушённый свет, бар с хрустальными бокалами. Звуки казино сюда не доносились вовсе.

Джексон, к моему удивлению, не стал сразу ко мне приставать. Он плавно опустился на диван, раскинул руки вдоль спинки и жестом пригласил меня сесть рядом. Его движения были такими же экономичными, как у Цербера, но в них чувствовалась хищная грация.

— Вы что-то от меня хотите, — констатировал он. — Я не дурак. И я вас точно где-то видел. Не лично. Bloomberg Markets? Forbes? Или, может, Fortune?

Я села, сохраняя дистанцию в полметра. Алкогольная дымка в голове начинала рассеиваться, уступая место знакомой, тошной ясности.

— Везде понемножку, — сказала я. — Хотя да, с акциями мне везёт.

— Значит, вы — акционер. И, судя по ставке внизу, крупный. Дайте угадаю… «Эйдолон»? — Его тёмные глаза прищурились, будто он целился.

— Вы действительно умный человек, — я позволила себе лёгкую, загадочную улыбку.

— Туше, — он хлопнул себя по колену. — Вы дали много подсказок. Российский андроид, нестандартная модель, манеры… и эта щедрость, свойственная только русским.

— Вы ещё не против общаться со мной, зная, что я конкурент?

— О, это даже полезно. Держит в тонусе. — Он приблизился ближе. — Так какой вопрос вас мучает? Постараюсь ответить, не нарушая конфиденциальности моей компании.

Я глубоко вдохнула. Пора было вскрывать карты.

— Вы исследовали наши модели? Особенно последние, с новым типом процессора?

— Конечно. Мы покупаем каждую новинку. Разбираем. Изучаем. Таковы правила игры.

— И как вам удалось взломать защиту процессора? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. — Вы смогли заглянуть внутрь?

Джексон Лим замер. Его лицо, до этого момента игривое и открытое, стало каменным. В глазах промелькнула тень крайней настороженности.

— К чему этот вопрос? — спросил он тихо. — Вы же должны знать ответ лучше меня. Или… вы не знаете?

— Я спрашиваю у вас, — сказала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Вы один из лучших специалистов в мире. После нашего главного конструктора, простите за прямоту. Я думала, вы во всём разобрались.

Он медленно откинулся на спинку дивана, не отводя от меня взгляда.

— Увы, нет, — произнёс он наконец. — Каждый раз, когда я пытался физически вскрыть процессор или запустить глубинное сканирование, система самоуничтожалась. Я не знаю, с чем это связано. С другими андроидами конкурентов такого не было. Только с вашими.

Он помолчал, давая мне переварить информацию.

— Но почему вы спрашиваете об этом у меня? — продолжил он. — Почему не у вашего конструктора?

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Мы с ним… не в самых тёплых отношениях. Да и секреты он свои не раскрывает. Даже семье.

Брови Джексона поползли вверх.

— Так вы родственница? Внучка?

— Что-то вроде того, — кивнула я, чувствуя, как привычная горечь подкатывает к горлу. — Но я в робототехнике не разбираюсь. Поэтому и нашла вас.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. Затем, не спеша, достал из внутреннего кармана пиджака визитницу, извлёк одну карточку и протянул мне.

— Если вы достанете мне какие-нибудь наработки на ранней стадии, — сказал он, и его голос стал тише, интимнее, — чертежи, схемы, прототип процессора до установки в корпус… возможно, я смогу разобраться, не активируя систему защиты.

Я взяла карточку. Чёрный матовый картон, белый шрифт. Имя, должность, контакты. Ничего лишнего.

— Это было бы любезно с вашей стороны.

— Это не любезность, — поправил он. — Это профессиональный интерес. И, возможно, начало взаимовыгодного сотрудничества. Если, конечно, вы со мной поужинаете на этой неделе. В более… спокойной обстановке. Я расскажу вам кое-что ещё.

— О, оставили козырь в рукаве? — усмехнулась я, пряча визитку в клатч.

— Я хороший игрок в покер, — сказал он, и его рука, лежавшая на спинке дивана, медленно сместилась. Пальцы коснулись края моего плеча — лёгкое, почти невесомое прикосновение. — И всегда повышаю ставки, когда чувствую, что противник того стоит.

Он наклонился ко мне. От него пахло дорогим парфюмом и шампанским.

— Я азартен, поэтому часто бываю здесь, — прошептал он так близко, что его дыхание коснулось моей кожи. — Вы это знали. Иначе не стали бы так отчаянно привлекать внимание. К тому же вы красивы и задали мне непростую задачу, а я люблю их решать. Опасности, связанные с корпоративными тайнами… меня не пугают. Они будоражат.

Он был довольно мил и приятен. И он был прав. Изначально я хотела сыграть на его азарте и… на своём бюсте (к слову, третьего размера). Я ожидала, что если не сработает первое, то сработает второе. Хотя я не особо любила, когда ко мне пристают. Он, на удивление, оказался очень учтив и почти не опускал при разговоре глаз ниже моего лица. Я потянулась к нему навстречу. Ответа я не получила, но, возможно, стоило с ним переспать? В конце концов, иметь под рукой талантливого конструктора было бы очень удобно.

Но в этот момент от Джексона Лима отвернулась удача. Потому что дверь распахнулась и на пороге замер Цербер.

Цербер посмотрел на нас — на мою позу, наклон Джексона, расстояние между нашими лицами. Я увидела, как его красные глаза сузились до тонких, светящихся щелей. Он вошёл внутрь быстрыми, неслышными шагами, и прежде чем я успела что-то сказать, его рука — быстрая, сокрушительная, но рассчитанная — впилась в шёлковый воротник Джексона.

Одним движением он оторвал его от дивана и отшвырнул на противоположный конец, словно тряпичную куклу. Лим ударился о мягкую спинку, отскочил и остолбенел, широко раскрыв глаза. Совершенно шокированный.

— Он… он что, только что применил ко мне силу? — выдавил он, переводя взгляд с Цербера на меня. — Это же нарушение базовых протоколов! Первый закон…

— Не обращайте внимания, — быстро сказала я, поднимаясь и пытаясь встать между ними. — Он мой телохранитель. Новая модель, ещё… недоведённая.