Лим поднялся с места, и его улыбка стала ещё шире. С льстивой, хорошо отрепетированной интонацией он произнёс, обводя зал взглядом:

— Позвольте сказать пару слов. Я искренне рад и безмерно польщён работать в такой большой и перспективной компании, как «Эйдолон». Возможно, кто-то из вас уже знает меня по работе в «NeoPanthera Technologies» и знаком с теми андроидами, которых я создавал. Уверяю вас, джентльмены, здесь я не потеряю в качестве, а даже наоборот — собираюсь его поднабрать, впитать всё лучшее, что есть у вас, и приумножить.

Вот же лживая свинья. «Поднабрать» он пришёл… как же. За биопроцессорами ты охотишься так же, как и я, змеёныш.

— А как же ваша прошлая компания? — подала я голос, невзначай рассматривая документы перед собой. Я знала, что это мелочно, но удержаться не могла. — Вы, кажется, проработали в ней много лет, построили карьеру, собрали команду. Так вы платите ей за все возможности, что она вам дала, предательством, уходя к прямым конкурентам, стоило им открыть здесь филиал? А я думала, у сингапурцев есть гордость и понятие корпоративной этики.

Отец уже открыл рот, чтобы рявкнуть на меня, перекрыть поток моего яда, но Лим неожиданно поднял руку, останавливая его. Он удостоил меня взгляда — холодного, оценивающего, словно мы с ним никогда не были знакомы и не обсуждали планы по свержению моей семьи пару дней назад.

— Время не стоит на месте, госпожа Градова, — ответил он ровным, лишённым эмоций голосом. — Прогресс несётся вперёд, как скоростной поезд, и я хочу нестись вместе с ним, а не стоять на перроне и махать платочком. И если для этого нужно сменить компанию, какой бы старой и заслуженной она ни была, то так тому и быть.

— А если ветер прогресса подует из другой стороны? — спросила я, не скрывая сарказма. — Вдруг завтра какой-нибудь стартап из Кремниевой долины предложит вам более жирный кусок? Тоже побежите к ним, сверкая пятками, прихватив наши секреты?

— Хватит! — всё же рявкнул отец, с грохотом опуская кулак на стол. Звук был такой, что стоявшая перед ним бутылка с минеральной водой жалобно звякнула. — Это собрание акционеров, а не дешёвое ток-шоу!

Я тут же изобразила невинный жест, прикрыв рот рукой, будто слова вырвались случайно, сами собой. Но то, как в этот момент сверкнули глаза Лима — настоящей, неприкрытой угрозой — дало мне мощный прилив адреналина и сил продолжать этот бой. Ему было плевать на «Эйдолон» и на моего отца. Он был хищником, которого я сама же пригласила в наш огород.

Джексон плавно опустился на стул, поправив узел галстука. Сидящий рядом акционер — подтянутый пожилой китаец с непроницаемым лицом, которого я видела впервые, — одобрительно пожал ему руку и что-то прошептал на ухо. Лим тут же перешёл на мандарин, его речь полилась быстро и мелодично.

Отец взял паузу, позволяя гулу голосов заполнить зал. Акционеры были взбудоражены. Если сам Градов-старший решил пригреть под крылом такого маститого инженера, значит, монолит власти задрожал — дед явно готовился передать бразды правления, и каждый из сидящих здесь хотел угадать, кому. Отец вскинул руку, призывая к тишине. Не сразу, но зал присмирел — любопытство пересилило.

— Помимо кадровых перестановок, у нас есть ещё одна, не менее важная новость, — начал он, и в его голосе прорезались нотки триумфатора, загоняющего последний гвоздь в крышку гроба своих врагов. — Продажи по всему миру бьют исторические рекорды. Презентация нового поколения базовых моделей прошла с оглушительным успехом, крупные корпорации уже начали внедрять их в свои структуры по всему земному шару. Друзья, с гордостью сообщаю: наши акции подскочили на десять процентов. Мы все стали ещё богаче.

Он позволил себе скупую, почти отеческую улыбку и сплёл пальцы перед собой.

— Но денег никогда не бывает слишком много, как мы все прекрасно знаем. Поэтому, посовещавшись с ключевыми членами семьи, мы приняли решение сменить курс. Слегка скорректировать вектор развития.

— Сменить курс? — Николай бесцеремонно перебил его, подавшись вперёд. Его голос прозвучал резко и требовательно. — Вы только что сказали, что всё идёт прекрасно, показатели зашкаливают. Зачем ломать то, что работает как швейцарские часы?

Отец недовольно поморщил нос, словно от дурного запаха, но ответить не успел. В игру вступил Илья, решив, видимо, отработать свой кусок хлеба, несмотря на разбитое лицо.

— «Эйдолон» давно перерос статус компании мирового уровня, — произнёс брат, стараясь говорить чётко, несмотря на заклеенный нос, отчего его голос звучал гнусаво и неприятно. — Мы начинали как маленький стартап со «спутников жизни», но теперь захватили рынок труда. Мы заменили людей везде: на стройках, заводах, в ресторанных залах и на ресепшенах. Это развязало бизнесу руки и многократно повысило рентабельность. Андроидам не нужны больничные, они не вступают в профсоюзы и не требуют ежегодной прибавки к зарплате.

По залу прокатился одобрительный смешок — жирный, маслянистый, от которого меня затошнило.

— Достаточно вовремя заряжать аккумуляторы и проводить плановое техобслуживание раз в год, — подытожил Илья, явно довольный произведённым эффектом. — Наша обновлённая базовая линейка призвана окончательно решить «человеческий вопрос» в сфере обслуживания. Мы полностью вытесним людей из сервиса, оставив им только роль наблюдателей.

Я до боли сжала в пальцах тяжёлую ручку, лежавшую передо мной на столе. Холодный металл впился в ладонь. Я до крови прикусила язык, чтобы не выкрикнуть всё, что думаю об этом. Какой же идиоткой я была. В своей беззаботной, эгоистичной жизни я не замечала чудовищной картины целиком. Наша компания не просто развлекала толстосумов, поставляя им идеальных партнёров, — она методично, слой за слоем, срезала живую кожу с целого социального класса.

Те, кто не успел получить высшее образование или, получив его, не смог устроиться по профессии, теряли работу. Но у них оставался призрачный выбор: переучиваться на обслуживание тех самых машин, которые выставили их за дверь, или бежать. Уезжать в нищие страны, где «обычные» человеческие руки всё ещё стоили дешевле электричества. Но не все могли уехать. Большинство оставалось, обивая пороги бирж труда в поисках хотя бы какой-то работы. «Эйдолон» действовал ювелирно, почти милосердно в своей жестокости, и это пугало больше всего. Компания не стремилась спровоцировать шквал массовых сокращений, из-за которых простые люди вполне могли выйти на протесты, — нет, она мониторила кадровый дефицит. Стоило рынку «проголодаться», как мы тут же скармливали ему новую партию обученных андроидов. Люди просто не успевали опомниться: вакансия испарялась, и какая-нибудь условная тётя Валя вдруг осознавала, что как вахтёрша она больше никому не нужна. Её место уже занял безликий, но эффективный автомат.

— Ну и чего нам ещё желать? — подал голос один из акционеров, вальяжно развалившись в кресле. — Или у вас есть идеи о новой линейке ваших элитных шлюх? Не хотите расширить ассортимент для мужчин, а? Я, конечно, понимаю: дамы нынче зарабатывают наравне с нами и куда охотнее клюют на рекламу, но лично я не отказался бы от новой женской модели. Более… молчаливой и покладистой. А то от болтовни моей Афродиты порой голова раскалывается, словно у меня дома не андроид, а радиоточка.

Илья осклабился, подаваясь вперёд. Даже сквозь синяки и отёки проступило его привычное самодовольное выражение лица:

— Тогда просто прикажите ей заткнуть рот тем, что у вас между ног. Я всегда так делаю, когда моя начинает действовать на нервы. Действует безотказно и, главное, надолго.

По залу прокатился противный смешок. Кто-то одобрительно закивал, кто-то хлопнул ладонью по столу. Акционер вытер выступившую от смеха слезу и восхищённо покачал головой:

— А это мысль, Илья Леонидович, спасибо за ценный совет!

Николай, до этого хранивший молчание, помрачнел. Его благородное лицо исказила гримаса брезгливости.

— А я-то, наивный старый дурак, думал, что Афродиты созданы для любви, — негромко, но отчётливо произнёс он, глядя прямо перед собой. — Имя всё-таки обязывает. Богиня любви, а не… — он запнулся, подбирая цензурное слово, и махнул рукой.