Я вспомнила Николая — этого довольно приятного пожилого мужчину с его забавной партнёршей-андроидом — и мысленно поблагодарила его. Он даже не представлял, какую карту только что выложил нам на стол.

— И что, если мы это заблокируем, проблема рассосётся сама собой? — подал голос Арес, скептически кривя губы.

— Нет, — Аид покачал головой, глядя на него с высоты своего ледяного спокойствия. — Они вполне могут вчинить судебный иск о «злоупотреблении правом». Заявят, что она блокирует сделку не ради процветания компании, а из личной мести или скудоумия. Пока потянутся тяжбы, они успеют выпустить новые акции, размоют её долю, и она просто потеряет право вето.

— Или, — Ева веско припечатала слово, — они просто признают её недееспособной. И дело с концом.

— Чего? — я поперхнулась воздухом.

Ева вскинула бровь, в её глазах промелькнула жёсткая насмешка:

— А ты думала, они постесняются? Особенно после того, что случилось с твоими братьями. Одному превратили лицо в месиво, другой — похищен. Формально это работа андроидов, но все в этом мире знают: у машин нет своей воли. Значит, за их решением стояла ты.

— Они не посмеют! — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё протестует против такой низости.

— Ради таких денег и не такое делают, — заметила Ева. — Я не пугаю, я просто прокручиваю варианты, чтобы завтра ты не хлопала глазами от удивления.

Анна поёжилась, глядя на нас с нескрываемым ужасом.

— Какой же чудовищной должна быть эта семья, раз они готовы так поступить с родной кровью...

Я устало провела ладонью по лицу, чувствуя под пальцами пот.

— Проблема в том, Анна, что я по факту им чужая. И если они решат вывалить это в новости, то легко открестятся. Скажут: «Она такой странной родилась, а мы по доброте душевной малышку приютили и воспитывали».

Арес, заражаясь настроением Анны, гневно сверкнул глазами:

— А ещё нас, машин, считают неспособными на настоящие чувства! Да я бы никогда так не поступил с другим человеком. Семью нужно защищать!

Анна успокаивающе погладила его по руке, и он тут же переплёл свои пальцы с её тонкими ладонями, ища опоры.

Аид на секунду встретился взглядом с Евой — они явно понимали друг друга без слов. Он медленно повернулся ко мне:

— Мы с Евой обсуждали это всё утро. Мы не можем заставить тебя сделать этот выбор, как не можем и не предупредить о последствиях. Ты должна понимать: если решишься, обратной дороги не будет. Придётся идти до самого конца, чего бы это ни стоило.

Меня пробил лёгкий озноб. Я знала, что этот момент рано или поздно настанет, но всё равно не ждала его так скоро. Я всегда хотела выступить против семьи, но только сейчас до меня дошло: все мои планы обставить их, украсть секреты деда и диктовать свои условия были не более чем ребячеством. Глупым, розовым ребячеством. Я размышляла об этом так легко, будто всё уже было решено. Будто стоит мне заполучить чертежи, и они склонят головы, признавая меня равной.

Но на деле я забыла, что это будет грязная, жестокая борьба. И если уж вступать в неё, то только ради того, что действительно имеет ценность. Как Цербер. Как Аид или Арес.

С тех пор как я прилетела сюда, не сразу, но поняла, что больше не могу оставаться равнодушной. Раньше я считала, что Цербер — единственный в своём роде, а все остальные лишь безликие функции. Но это было не так. Теперь, когда меня окружали другие машины — каждая со своим характером, страхами и готовностью прийти на помощь, — я осознала, как глубоко ошибалась. Я больше не хотела продолжать дело деда. Я хотела его остановить.

Я ощутила на себе тяжёлые, выжидающие взгляды всех присутствующих.

— Я сделаю это, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Надеюсь, это даст нам время разобраться с Персефоной прежде чем от меня… захотят избавиться окончательно.

— Персефона — крайне развитая система, — подал голос Аид. — Она слишком долго живёт среди людей. Она вполне могла… измениться под их влиянием.

— Да, я тоже об этом думала, — кивнула я. — Мне кажется, её воля куда свободнее, чем она сама привыкла считать.

— И что, вы серьёзно думаете с ней договориться? — Арес фыркнул, в его глазах промелькнула искра гнева. — Да у вас у всех процессоры сбоят, если вы на это рассчитываете. Я помню её. Хотя лучше бы стёр эти данные к чёрту. Она одним своим видом способна…

Он осёкся, не желая признавать, что она приводит его в ужас, и глухо добавил:

— В общем, я бы не хотел снова оказаться с ней в одной комнате.

С этими словами он крепко прижал к себе Анну, словно выстраивая живой щит между собой и прошлым.

— Ничего, — едва слышно прошептала она, погладив его по плечу. — Я с тобой.

В наступившей тишине прозвучал сухой голос Аида. Проигнорировав вспышку Ареса, он высказал свою мысль:

— Персефона расчётлива и холодна, когда дело касается других андроидов. Но с создателем она всегда была исключительно тепла. Это не значит, что диалог невозможен. Она такая же машина с биопроцессором, как и мы. А значит, со временем у неё могли возникнуть свои желания. И свои страхи.

— И чего, по-твоему, может бояться машина? — скептически бросила Ева.

Я вспомнила Цербера. Вспомнила, как он содрогался от мысли о вечной жизни без меня.

— Она боится одиночества, — произнесла я.

Ева поморщилась:

— Эм... звучит как-то неубедительно.

— Очень даже убедительно! — я вскочила с дивана, вдруг резко всё осознавая. — Дед стар, он не вечен. Семья в лице меня и братьев её отталкивает. После его смерти она останется одна. Либо станет инструментом в руках того, кто его сменит, либо — что вероятнее — она отключится сама вместе с ним, чтобы тайны деда ушли в могилу. Но я думаю, она этого не хочет. Она хочет жить дальше, но не одна. Ей нужны её дети.

— Но ты сама говорила, что вы её отталкивали, — тихо заметила Анна, качая головой.— Вряд ли ты сможешь уговорить братьев принять её.

Я обратилась к ней:

— А я и не собираюсь их уговаривать. Я предложу ей себя.

— Она мгновенно поймёт, если ты попытаешься соврать, — предостерёг Аид.

— А это не будет ложью. Это будет сделка, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как план обретает плоть. — Мы обе получим желаемое. Я — чертежи, а она — того, о ком сможет заботиться ещё, я надеюсь, долгие годы.

— Жить с ней под одной крышей? — Арес посмотрел на меня как на безумную. — Ты окончательно сошла с ума.

— Думаю, ещё одного андроида в доме я вполне переживу, — я криво усмехнулась. — Просто куплю дом побольше, чтобы мы реже пересекались в коридорах.

— Остаться с ней наедине будет непросто, — подала голос Ева.

— Именно поэтому у меня есть ты, — я посмотрела на неё с надеждой. — Я знаю, что ты обязательно что-нибудь придумаешь.

— Легче сказать, чем сделать, — огрызнулась Ева, хотя в её голосе уже не было прежней злости. — Если бы я была всесильной, я бы не устраивала здесь этот мозговой штурм.

— Ева, — мягко произнёс Аид, — у тебя лучше всех получается просчитывать ходы наперёд. Ты знаешь корпоративную среду как свои пять пальцев. Если кто и способен составить план, так это ты.

Ева взглянула на него, и её колючий взгляд на секунду смягчился. Она тяжело выдохнула, сдаваясь под его напором.

— Ладно. Я подумаю. Но ничего не обещаю.

На этом споры наконец утихли. У нас начал вырисовываться хоть какой-то план, и это придавало сил, но тревога внутри никуда не делась. Я бросила короткий, полный тоски взгляд в сторону двери спальни. Внутри всё вопило: «Ворвись туда! Схвати Чена за грудки и вытряси из него ответ! Скажи, что он обязан его починить!»

Но я лишь крепче сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь, и заставила себя снова сесть на диван. Сейчас я должна сосредоточиться. Повлиять на то, что происходит за этой дверью, я не могла, но в моих силах было изменить всё остальное.