Я не знала ответа. Мне оставалось только верить, что где-то в глубине его биопроцессора живёт душа, которая рано или поздно найдёт дорогу ко мне.

Дверь спальни, смежной с гостиной, отворилась, и вышел Арес. Он снова был в тех же вещах, что и вчера, а в руке держал вчерашнюю маску похитителя. Заметив Цербера, застывшего надо мной в двусмысленной позе, он сухо бросил:

— Воздержитесь от непристойностей на этом диване. Нам с Анной здесь ещё сидеть.

— Сами не лучше, — огрызнулась я, чувствуя, как пылают щёки. — Постоянно милуетесь так, что глаза девать некуда.

— Эй, мы вообще-то у себя дома! — возмущённо парировал он.

Я мягко отстранила Цербера и, плотнее закутавшись в одеяло, попыталась подняться. Обнажённый Цербер мгновенно соскочил на пол, освобождая мне место. Арес при виде его наготы брезгливо поморщился, едва не перекосив лицо. Как я успела заметить, он вообще недолюбливал других андроидов. Терпел разве что Аида, да и то лишь из-за его спокойного нрава, хотя его явно подбешивало, что Аид часто соображал быстрее. Было ли то индивидуальной особенностью или заслугой процессора нового поколения, я не знала.

— Куда ты собрался? К Алексею? — спросила я, поднявшись на ноги.

— Да. Звонила Ева, сказала, что заскочит за мной вместе с Аидом.

— И вы собираетесь вызволять моего брата без меня?

— Ева считает, что вам с Цербером нужно время прийти в себя, — Арес бросил снисходительный взгляд на моего спутника, который уже натягивал оставленную на кофейном столике одежду. — И что она проконтролирует освобождение лучше, чем ты.

От возмущения я всплеснула руками. Одеяло опасно соскользнуло с плеч, но Цербер тут же оказался рядом. Одним выверенным движением он заслонил меня своим телом, поправляя ткань. Я раздражённо выглянула из-за его широкой груди:

— Ну конечно! Ева же у нас всё решит, за всем присмотрит...

— Решать она и правда умеет, — Арес сложил руки на груди, проигнорировав мой тон. — Нам с Анной она помогла. Хотя в чём-то ей не хватает твоей… гибкости. Если бы мне пришлось её с чем-то сравнивать, то я бы сказал, что Ева — это таран.

Я невольно хмыкнула.

— С каких пор ты стал таким наблюдательным?

— Это слова Аида, — признался он. — Но не стоит считать меня неспособным к анализу. Мой процессор работает исправно, даже если я далёк от тонкостей человеческой души. Анна вообще говорит, что мне не нужно спешить. Что книги стоит читать размеренно, страница за страницей, а не проглатывать за пару секунд. По её мнению, это учит терпению и пониманию многих вещей.

— И каких же?

— Тому, что если съесть что-то слишком быстро, не почувствуешь вкуса. Процесс так же важен, как и результат.

— Как глубокомысленно.

— Я же говорил, что не тупой.

Я махнула рукой в его сторону, устав от этого разговора:

— Ладно, иди куда шёл. Не смею задерживать.

Но Арес не сдвинулся с места.

— Вообще-то, у меня к тебе дело.

— Какое ещё дело? — я тут же насторожилась.

— Раз уж мне приходится заниматься твоим братом, помоги Анне. Тут, знаешь ли, своеобразная стирка. Бельё вывешивается на улицу, и если его недостаточно хорошо выжать, соседи снизу объявят тебе настоящую войну. Обычно я помогаю Анне с центрифугой — в смысле, работаю за неё руками. Но раз я занят из-за твоих проблем, извольте пойти и отжать бельё как следует.

— Я?! — мои глаза округлились.

— А здесь есть кто-то другой? — он с открытым неудовольствием уставился на меня: — Живёшь тут уже несколько дней, будь полезна. Поработай руками, в конце концов!

Я была настолько возмущена, что слова застряли в горле. За всю свою жизнь я не то что не выжимала бельё — я даже не знала, с какой стороны подходить к стиральной машинке! Но Арес, не собираясь слушать возражений, сунул маску в карман и скрылся за дверью, оставляя последнее слово за собой.

Я посмотрела на Цербера, который всё это время молча следил за нашей перепалкой:

— Нет, я, конечно, хотела перемен в себе, но это уже явный перебор!

— Я могу помочь, — спокойно предложил он. — Мои гидравлические приводы обеспечивают идеальный отжим без повреждения волокон ткани.

— Пожалуй, в таких делах ты смыслишь не больше меня, — вздохнула я, но всё же подумала, что будет интересно увидеть его за бытовыми делами, а не просто слоняющегося возле меня. — Пойдём посмотрим, что там вообще происходит.

Скинув одеяло с плеч, я быстро оделась и направилась на поиски Анны. Я нашла её в тесной ванной, пропахшей дешёвым порошком. Она склонилась над маленьким тазом, сосредоточенно полоская одежду, и в этом тесном пространстве её труд казался бесконечным.

Глядя на то, как она устало перебрасывает вещи из одного таза в другой, я не выдержала:

— Анна, а машинка тебе зачем?

Она вздрогнула и тут же выпрямилась, поспешно убирая выбившийся мокрый локон за ухо. У неё на лице промелькнуло смущение.

— Здесь не самая лучшая модель, — тихо ответила она. — Я не доверяю ей... деликатные ткани. Боюсь, что испортит. Поэтому привыкла так.

— Может, мне помочь тебе деньгами? — предложила я, глядя на её покрасневшие от мыльной воды руки. — Это же отнимает столько времени.

Анна упрямо вскинула подбородок.

— Не нужно. Я привыкла зарабатывать на всё сама. Да, нам с Аресом сейчас непросто, жизнь в Сингапуре в разы дороже, чем в России, и моя удалёнка приносит крохи по сравнению со здешней зарплатой... Но я всё равно никому не позволю за себя платить!

Я невольно улыбнулась. Я знала Анну не так долго, как Еву, но её слова произвели на меня впечатление. На вид она казалась такой хрупкой, почти прозрачной, а зная её тяжёлую историю с Владимиром, я никак не ожидала встретить внутри такой стальной стержень. Было отрадно видеть, что она находит в себе силы жить дальше, а не изводить себя мыслями об этом больном ублюдке.

Я подошла ближе и, потеснив её у душевой кабинки, наклонилась над тазом.

— Ну, давай показывай, что нужно делать. Буду помогать.

На лице Анны на мгновение отразилось изумление, которое тут же сменилось понимающей усмешкой — она явно догадалась, откуда «растут ноги». Она склонилась рядом и парой уверенных движений показала, как правильно выкручивать ткань.

Я действительно старалась и, к моему удивлению, весьма успешно. Когда Анна перекидывала мне мокрую мыльную одежду, я изо всех сил полоскала и выкручивала её, чувствуя, как немеют пальцы. Но в этом тяжёлом и примитивном, на первый взгляд, труде нашлась какая-то странная отдушина. Голова наконец-то прочистилась — достаточно было просто сосредоточиться на механических движениях.

Правда, когда очередь дошла до тяжёлого постельного белья, нам всё же пришлось прибегнуть к помощи Цербера. Всё это время он маячил за нашими спинами, молчаливо наблюдая за процессом.

Тут он меня не подвёл. Он мгновенно считал алгоритм действий и не оставил мокрой ткани ни единого шанса — вода стекала в слив мощными струями под давлением его пальцев. Я даже на секунду засмотрелась на него. В голову закралась мечтательная мысль: а что, если бы мы могли просто так жить с ним на краю света? Заниматься простыми вещами, делить этот нехитрый быт вдвоём...

Но я тут же тряхнула головой, отгоняя наваждение. Впереди у меня была другая дорога, и по ней ещё только предстоит пройти.

Когда Цербер закончил, Анна скомандовала нести всё на кухню. Там, через узкий проём окна, она выдвинула длинные бамбуковые шесты и принялась развешивать одежду, которую я послушно ей подавала.

Так продолжалось пару минут, после чего Анна облегчённо выдохнула и засуетилась у плиты, ставя чайник. Я опустилась на табуретку; Цербер встал за моей спиной, тяжело облокотившись на кухонный гарнитур. Анна, как и в прошлые дни, пока я жила у них, явно не знала, с чего начать разговор. Это было неудивительно: мы принадлежали к разным мирам, которые редко пересекаются в обычной жизни, так что общих тем у нас почти не было — кроме разве что андроидов. Но, оставшись впервые практически наедине, она первая нарушила тишину: