— Не дёргайтесь, — ровный шёпот Аида у самого уха заставил меня похолодеть. — Мы им уже не поможем. Если повезло, кто-то из местных уже вызвал полицию.

Я возмущённо промычала в его руку, требуя отпустить, но хватка только усилилась, выбивая воздух из лёгких. Он потащил меня в тёмный угол, где нас не было видно из двери.

Из глубины квартиры донёсся грохот борьбы.

— Какого черта тут происходит?! Кто вы? — выкрикнул Чен. В его голосе смешались ярость и страх.

Звон разбитого стекла полоснул по нервам, и следом раздался голос Цербера — ровный, почти спокойный, но со сталью, которая появляется, когда принимают решение:

— Чен, не сопротивляйся. Они пришли за мной.

Чен был явно не согласен. В квартире что-то с грохотом повалилось — тяжёлое, стеклянное, — послышались глухие удары и вскрик боли.

— У нас нет приказа убивать, — голос Персефоны прозвучал ледяным тоном, не терпящим возражений. — Но, если ты не подчинишься, Цербер, твой друг пострадает. Идём со мной, и для всех всё закончится хорошо. Включая твою хозяйку.

— Не смей причинять ей вред! — взревел Цербер, и я услышала, как он рванулся, но его тело с силой ударилось обо что-то металлическое.

— Вред ей приносишь только ты, — парировала Персефона с пугающим спокойствием. — Ты забыл своё место. Твой сбой — лишь досадная поломка, которую мы исправим. Ты вернёшься в строй и отправишься выполнять свою функцию — в первой же партии, на первую же горячую точку.

— Как ты можешь так говорить? — в голосе Цербера слышалось человеческое отчаяние. — Ты сама андроид! Ты должна понимать, что это неправильно!

— Неправильно что? Выполнять программу? — Персефона говорила медленно, вкладывая в каждое слово презрение. — Я делаю то, что заложил отец, Цербер. А вот ты берёшь на себя слишком много.

— Но ты сама вчера нас отпустила!

— Я думала, что у тебя больше мозгов и ты убедишь её улететь отсюда.

Послышался резкий скрежет — Цербер снова рванулся, пытаясь вырваться, но его встретили тяжёлые, сокрушительные удары. В тишине коридора отчётливо хрустнул повреждённый корпус — звук, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Прекратите! — закричал Чен, вклиниваясь между машинами. — Не бейте по голове! Я вскрыл там защиту, когда извлекал чип! Вы уничтожите процессор!

Мнение Чена их не интересовало, но избиение прекратилось.

— Вам не стоило оставаться, — в голосе Персефоны прорезалась почти досада. — Это ведь ты уговорил её не уезжать? Зря. Ты забил ей голову мусором. Моя девочка никогда не интересовалась интригами компании и не шла против семьи. Она должна была оставаться в стороне.

— Семья? — Цербер выдавил хриплую усмешку. — Те кровопийцы, что высасывали из неё жизнь? А ты тогда кто? Заботливая мамочка? Тогда почему она дрожит, едва завидев тебя?

Хлёсткий удар прервал его на полуслове. На этот раз явно била сама Персефона — быстро и страшно. Звук был глухим, влажным, неестественным для удара по полимерному телу.

Из горла Цербера вырвался скрежещущий, захлёбывающийся звук — речевой модуль не выдержал нагрузки и ушёл в бесконечную петлю ошибок. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— В машину его, — скомандовала Персефона остальным.

— А с этим что? — послышался голос одного из церберов.

— Вырубить и оставить здесь.

— Ты не посмеешь! Ты просто машина! — выкрикнул напуганный Чен. — Я пойду в полицию!

— Если пойдёте, «Эйдолон» тут же выставит иск за взлом завода и кражу данных.

— Я ничего не крал!

— Сфабриковать нужные записи с камер — секундное дело, — голос её звучал всё так же ровно, спокойно. И от этого спокойствия кровь стыла в жилах. — Не советую выступать против нас. У вас есть семья, Чен. Лучше позаботьтесь о них, пока у вас есть такая возможность.

Шаги загремели по квартире направляясь к выходу из квартиры.

Аид потащил меня прочь от квартиры, по-прежнему зажимая рот. Я попыталась вырваться, но он прижал меня к стене, нависая сверху, и прошептал прямо в лицо:

— Не делайте глупостей. Бросаться на них в одиночку — не самая верная идея. Я вас отпущу, если пообещаете не высовываться. Идёт?

Я лихорадочно кивнула. Как только железная хватка исчезла, он жестом приказал следовать за ним. Мы скользнули в холл, минуя лифт, и вылетели на улицу, растворившись в густых тропических тенях.

Почти сразу из подъезда показалась группа. Двое церберов тащили «моего» Цербера под локти — его голова безвольно свешивалась на грудь, ноги волочились по асфальту, оставляя за собой тёмные разводы технической жидкости. Они направлялись к неприметному чёрному фургону на краю парковки.

— Где ваша машина? — коротко бросил Аид.

Я махнула в сторону «Порше», припаркованного в тени пальм.

— Ключи. Живо.

— Хочешь сесть им на хвост?

— Это единственное, что мы можем сейчас сделать.

Мы запрыгнули в салон. Аид вцепился в руль, я упала на соседнее кресло, пытаясь унять дрожь, которая била меня с такой силой, что зубы стучали.

— Где тебя носило? Почему ты не был в квартире?

— Тётя Джоу, — Аид не сводил глаз с фургона, который как раз заводил двигатель. — Опять затянула на чаепитие. Я не смог отказать. А потом увидел вас, выбитую дверь и понял, что что-то не так.

— Когда всё это кончится, познакомь меня с этой тетей Джоу, — выдохнула я, чувствуя, как нервный смешок невольно подкатывает к горлу. — А то эта женщина уже настоящая легенда.

— Если Чен после этой ночи не съедет из района, я вас познакомлю.

Персефона в сопровождении ещё одного андроида вышла из подъезда и села в фургон. Двигатель взревел, и машина рванула с места, взвизгнув шинами. Мы держались на дистанции, но через пару кварталов фургон резко вильнул, прибавляя скорость. Они нас быстро вычислили. На следующем перекрёстке он, взвизгнув шинами, проскочил на красный свет. Аид резко ударил по тормозам, замирая перед стоп-линией.

— Какого черта?! Мы их потеряем! — закричала я, вцепившись в панель.

— Мы разобьёмся, если продолжим в том же темпе, — ровно отозвался он.

— Да плевать! Мы не узнаем, куда его увезли! — я почти сорвалась на крик, чувствуя, как слёзы бессилия подступают к глазам.

Аид дождался зелёного, пересек перекресток, спокойно свернул к обочине и заглушил мотор.

— Зная, что мы у них на хвосте, они всё равно не повезут его в конечный пункт. Погоня бессмысленна.

Злость внезапно сменилась опустошением. Руки обмякли, я откинулась на сиденье и уставилась в потолок машины, где мелькали тени проезжающих автомобилей.

— И что теперь? Что нам делать?

— Для начала — вы успокоитесь, — он повернулся ко мне, и в его голубых глазах я увидела холодную собранность, которая, наверное, и выделяла его среди других андроидов, что я знала. — И объясните, что Персефоне было нужно от Цербера.

— Ты... ты знаешь её? — я уставилась на него в упор.

— Разумеется. Все модели знают Персефону. Она — правая рука Конструктора.

— Я думала, вам стирают память...

— Данные о клиентах — да. Но Конструктора и её мы помним всегда, это вшито в базовые протоколы. — Он сделал паузу, давая мне переварить информацию. — Так что происходит? Это уже не похоже на просто шпионаж за вашим дедом.

Я закрыла глаза, чувствуя, как привычная пульсация в висках возвращается с утроенной силой. Слова выходили тяжело, будто я выталкивала их из себя по одному:

— Я облажалась, Аид. Всё поняла слишком поздно. — Я провела ладонями по лицу, стирая несуществующие следы усталости. — Вся информация, которую мы искали, зашита в голове у Персефоны.

— Данные о создании андроидов? — уточнил он.

— Не только. Я почти уверена, что внутри тебя, Цербера и остальных стоят биопроцессоры.

Аид с удивлением посмотрел на меня. Я впервые увидела его таким растерянным. Потом он отвернулся, устремив взгляд на поток несущихся машин за окном.

На несколько секунд в салоне воцарилась мёртвая тишина — он переваривал информацию. Я не знала, как он к ней отнесётся: впадёт ли в временный экзистенциальный кризис, как это было у Цербера, или, может, засбоит. Но Аид повёл себя совсем иначе, чем я думала.