Он долго молчал. В панорамном стекле я видела его отражение: белая фигура за моей спиной, застывшая, как изваяние.

— Сначала меня переполняли эмоции, — наконец выдохнул он. — Я испытал несвойственную мне... злость. Казалось, я ненавидел весь мир. А в особенности — это тело, которое взяло меня в заложники. Честно говоря, на минуту я даже возненавидел тебя.

Сердце пропустило удар. Я замерла, боясь пошевелиться.

— А сейчас? — спросила я, страшась ответа.

— Не знаю, — его голос дрогнул. — С одной стороны, я рад, что отчасти... живой. Что мои мысли — не просто результат алгоритмов. Что я действительно думаю, а не имитирую мышление. Но с другой... лучше бы меня никогда не создавали.

Я резко развернулась к нему. Кофе плеснулся через край кружки, обжигая пальцы, но я не обратила внимания. Мы стояли лицом к лицу. В его красных глазах я увидела такое отчаяние, что у меня перехватило дыхание.

— Цербер, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в зрачки. — Какое бы решение ты ни принял, лично я рада, что ты у меня есть.

Он моргнул. Раз. Два. Грудь на секунду замерла, а потом снова начала ритмично вздыматься.

— Ты серьёзно? — спросил он. В голосе прозвучало что-то похожее на надежду. Или мне показалось?

— Абсолютно.

Я сделала шаг вперёд. Теперь нас разделяли сантиметры. Я протянула руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул, но не отстранился.

Я почувствовала, как его руки неловко легли мне на талию. Он не притянул меня к себе, а скорее замер, обозначив контакт, словно спрашивая разрешения. Я подалась к нему, прижимаясь к груди, и он вздрогнул снова. Тепло от его тела разлилось по мне, проникая сквозь тонкую ткань футболки.

Невольно вспомнилось, как он касался меня на берегу и что тогда говорил. Могло ли это звучать всерьёз?

Нет. Не думаю.

Он был под воздействием нахлынувших чувств, просто не осознавая, что говорит. Шок от новости, горькое осознание собственной «инаковости» — вот что толкало его на эту отчаянную, почти человеческую исповедь. Да и потом, я же единственный близкий ему человек, к которому он привык. Логично, что он ко мне привязался. Но не настолько же, чтобы рассматривать во мне романтический интерес.

Боже. Это же Цербер. Сколько мы уже вместе? Два года? Три? За это время он стал чем-то большим, чем просто телохранитель. Но кем именно — я боялась формулировать даже в мыслях.

Он молча прижимал меня к себе, и мы смотрели на разгорающийся рассвет. В этом было что-то щемяще-умиротворяющее. Когда он рядом, я всегда чувствую себя по-особенному. Будто ни одна невзгода мира мне не страшна. Интересно, он чувствует себя так же?

— Знаешь, что я думаю? — спросила я, нарушая тишину.

Он напрягся.

— Что-то, что мне не понравится?

Я хихикнула.

— Отчасти да. Нам нужно сходить в клуб.

Он отдёрнул руки и отступил на шаг, уставившись на меня с неподдельным ужасом.

— Ты серьёзно? Сейчас?

— А почему нет? — я беззаботно пожала плечами, делая глоток остывшего кофе. — Когда мне на душе погано, я всегда лечу это музыкой. И чем она громче, тем лучше. Вот увидишь, будет здорово!

Цербер скрестил руки на груди, принимая свою любимую оборонительную позу.

— Не думаю.

Я поставила кружку на кофейный столик и подошла к нему вплотную. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в глаза. Высокий, зараза.

— Поверь, тебе понравится! — я ткнула его пальцем в грудь. — Понимаю, ты не любишь толпу. Но в таких местах людям плевать, кто ты и что делаешь. Туда приходят не за этим, а чтобы расслабиться, отдаться музыке и выкинуть проблемы из головы.

— А ещё там полно извращенцев, сомнительных личностей и иногда маньяков, — парировал он, загибая пальцы.

Я закатила глаза.

— Не утрируй. Мы пойдём в приличное место.

— Хм, — он прищурился. — Значит, там будут приличные маньяки и дорогие наркотики?

— Хватит читать криминальные сводки! — я всплеснула руками. — И вообще, ты же будешь рядом. Какой маньяк сунется, если за мной стоит гора полимерных мышц?

— И в чём тогда мой отдых? — резонно заметил он. — Если придётся сканировать каждого, кто к тебе приближается, на предмет скрытых намерений и подозрительного поведения?

Я обиженно надула губы и, развернувшись, прошествовала мимо него в сторону холла.

— Какой же ты сварливый! Будто мы двадцать лет в браке, а не три года в принудительном сожительстве.

Он пошёл за мной, не отставая.

— Я забочусь о твоей безопасности. Это не сварливость, а профессиональный долг.

— Это гиперопека, а не забота, — бросила я через плечо, остановившись у лестницы. — И знаешь что, я всё равно туда пойду. А ты оставайся здесь, раз такой скучный.

Я сделала вид, что собираюсь подняться к себе, но он вдруг схватил меня за запястье и развернул к себе.

Его красные глаза горели в полумраке холла.

— Ладно, — выдохнул он. — Ладно, уговорила. Когда пойдём?

— Сегодня, разумеется.

— Куда такая спешка? — он нахмурился.

— Кую железо, пока горячо, — я победно улыбнулась, вырывая руку. — Настроение у меня, видишь ли, игривое. А когда оно сочетается с хроническим недосыпом, я творю странные вещи. Так что либо идём в клуб, либо я покупаю остров в Тихом океане. Выбирай.

Он вздохнул — на этот раз вполне натурально.

— Клуб так клуб.

Цербера явно не радовала перспектива моего очередного безумства. Он стоял, скрестив руки на груди, и сверлил меня своим фирменным взглядом — смесью обречённости и плохо скрываемого раздражения.

— Вот и умничка, — пропела я, картинно поправляя волосы, хотя после бессонной ночи они всё равно торчали в стороны. — Иди найди в своём гардеробе хоть какое-то подобие рубашки, а я пока посмотрю в телефоне самое популярное место и прикину, что надеть.

Он не шелохнулся. Только красные глаза сузились — видимо, просчитывал стратегию, как бы помягче убедить меня отказаться от затеи.

— Напомню, что сейчас только шесть утра, — произнёс он ровным тоном, словно сообщал прогноз погоды. — Клубы открываются вечером. Может, лучше попытаешься поспать?

Я картинно закатила глаза и развернулась к лестнице, бросив через плечо:

— Мой дорогой, я женщина. Я могу собираться целый день.

— С походом в казино ты справилась за полчаса, — парировал он, и в голосе проскользнула едва уловимая насмешка.

Я остановилась на верхней ступеньке и обернулась. Несмотря на усталость и тяжесть в висках, мне вдруг стало до смешного хорошо оттого, что этот ворчливый андроид — мой.

— Я припудрила носик ещё в самолёте, а платье уже ждало меня здесь, — терпеливо, как ребёнку, объяснила я. — И потом, ты никогда не видел женщин, которые опаздывают на работу. Там действительно можно ставить рекорды по скорости.

Цербер явно не понимал, о чём я говорю. Его брови задумчиво сошлись к переносице — видимо, размышлял, что это за работающие женщины и почему они опаздывают. Он ведь никогда не заставал меня за работой.

Я махнула рукой и стала подниматься, на ходу бросая:

— Ладно, забудь. Просто подумай, что наденешь.

Ответа я дожидаться не стала. Дошла до комнаты, толкнула дверь и снова завалилась на кровать. Прохладный шёлк простыней принял меня в свои объятия, но сна не принёс — только лёгкое, почти незаметное облегчение для разгорячённой головы.

Я нашарила злосчастный мобильник и принялась гуглить клубные места.

Не то чтобы я была там частым гостем, но танцевать я действительно любила. Многие путают поход в клуб с желанием найти партнёра на вечер. Особенно так часто думают мужчины, которые в этих клубах и кишат. Они со знанием дела вешают на каждую девушку ярлык доступности и не упускают случая подкатить. Почему они никак не могут понять, что в мире существуют приличные женщины, которые просто пришли сбросить стресс?

Но сейчас меня это не волновало. Ведь со мной будет Цербер. А с ним никакая опасность не страшна.

Я пролистывала страницы, читала отзывы, смотрела фото. «Marquee Singapore» попадался на каждом шагу — его называли самым технологичным клубом в Азии. Две с лишним тысячи квадратных метров, тридцатиметровые потолки, колесо обозрения внутри... Звучало как раз то, что нужно, чтобы выкинуть из головы мысли о биопроцессорах и семейных тайнах.