Как это работает? Вы покупаете не «аренду» в привычном смысле, а оставшийся срок пользования. Продавая квартиру, вы буквально передаете покупателю этот срок. Поэтому здесь существует огромный вторичный рынок таких «арендованных» квартир, которые ежедневно покупаются и продаются за сотни тысяч долларов. Умная система. Прагматичная. Очень по-сингапурски.

Квартира Чена была на первом этаже. Мы прошли по чистому, выложенному плиткой коридору, пахнущему моющим средством и слабой цитрусовой отдушкой, и остановились у двери под номером 8.

О друге Евы, Чен Ли, я кое-что успела узнать. Во-первых, Чен — распространённая фамилия среди китайцев. Во-вторых, он действительно был толковым «охотником за технологиями». Пусть и не лучшим в своём роде, но специалистом с именем и репутацией. Его отличала хирургическая точность при вскрытии новых моделей андроидов и умение выуживать корпоративные секреты. Даже у «Эйдолона». И тут, я была уверена, не обошлось без помощи Евы — она наверняка сливала ему несекретные, но ценные технические данные за хорошие деньги. Старая дружба, проверенная взаимовыгодным обменом. Мне это даже нравилось — в таком альянсе была ясная, честная логика.

Я нажала кнопку звонка. Из-за двери донёсся мягкий мелодичный звук.

Через несколько секунд она открылась.

На пороге стоял высокий азиат лет тридцати пяти, не больше. Тёмные волосы были слегка взлохмачены, будто он только что поднялся с постели. Лицо — с острыми, почти хищными скулами и узким подбородком, покрытым короткой аккуратной щетиной. Взгляд прямой, спокойный, без суеты и эмоций. Одет он был просто: серая хлопковая футболка с нечитаемой надписью и тёмные спортивные штаны. На ногах — тапочки. Типичный технарь в свой выходной.

— Чего надо? — спросил он на английском, и голос его был таким же ровным, как взгляд. — Вы кто?

Я почувствовала, как Цербер за моей спиной сместился — едва уловимое изменение центра тяжести. Его присутствие стало плотнее, сосредоточеннее.

— Мы от Евы, — ответила я, стараясь, чтобы улыбка выглядела непринуждённой. — Должны были встретиться перед домом, но она попала в пробку. Ты Чен Ли, правильно?

Его тёмные внимательные глаза прищурились. Он медленно перевёл взгляд с меня на Цербера, задержался на нём на несколько секунд дольше обычного, затем снова посмотрел на меня. Во взгляде мелькнуло что-то вроде мгновенного анализа, быстрого вычисления.

— Значит, у «Эйдолона» новый андроид? — произнёс он наконец, едва заметно кивнув в сторону Цербера.

Я почувствовала лёгкий укол удивления. Наблюдательный.

— Что? — спросила я. — Как ты узнал? Ева сказала?

— Нет, — Чен покачал головой, и в уголках его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — У меня наметан глаз. Манера поведения, отсутствие микродвижений в покое, фокусировка сенсоров… и, простите, оттенок кожи не совсем человеческий. Входите.

Он отступил в сторону, широко распахнув дверь.

— Чувствуйте себя как дома. Обувь оставьте за дверью.

Мы с Цербером разулись, переступили порог. Внутри пахло свежей пайкой и чем-то, отдалённо напоминающим очиститель воздуха. Интерьер был выдержан в строгом минимализме, но не стерильном, а обжитом. Сразу у входа располагалась гостевая зона: угловатый серый диван, заваленный подушками в тёмных чехлах, плед из грубой шерсти, кофейный столик из светлого дерева и абстрактный чёрно-белый ковёр на полу. За диваном — обеденная зона: длинный стол из тёмного дерева, вокруг такие же простые прямоугольные стулья. Слева — кухонный бар, заставленный техникой, и множество больших окон, через которые лился мягкий послеполуденный свет.

Именно там, за столом, сидел Аид.

Он был сосредоточен на доске для игры в го, расставленной перед ним. Поза — идеально прямая, движения — плавные и экономные. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, отражали солнечные блики. Я не была большим знатоком этой игры, но даже моему непрофессиональному взгляду было ясно: позиция Чена фатальна. Чёрные камни, за которые он играл, оказались в тисках белых, которыми владел Аид. Казалось, ещё один ход — и вся левая сторона доски будет безжалостно «съедена».

Чен, невозмутимо пройдя мимо нас, приблизился к столу. Не раздумывая долго, его длинные уверенные пальцы выхватили из деревянной чаши чёрный камень и с сухим чётким стуком опустили его прямо в самую гущу белых рядов — туда, где, казалось, не было ни малейшего шанса на выживание. Со стороны это выглядело как акт отчаяния, почти самоубийство.

Аид издал тихий задумчивый звук — нечто вроде «хм». Он слегка подался вперёд, его голубые глаза быстро пробежали по пересечениям линий, анализируя новую конфигурацию. Прошла секунда, другая. Затем его брови медленно поползли вверх.

Чен не просто поставил камень. Он создал «сэки» — обоюдную жизнь. Это высшая форма дипломатии в го, нечто из разряда «не могу убить тебя, не умерев сам». Не победа, а пат. Идеальный тупик.

— Как ты это сделал? — спросил Аид, и в его обычно бесстрастном голосе прозвучало искреннее, человеческое недоумение. — Я думал, что всё просчитал.

Чен скрестил руки на груди, глядя на доску с лёгкой едва уловимой ухмылкой.

— Твои вычисления предсказывали мой захват, но ты не учёл, что я готов делить с тобой территорию, а не воевать за неё до конца, — сказал он спокойно. — Твой алгоритм не умеет отступать, ему нужно выполнить задачу — в данном случае победить, Аид. А я, как человек, вполне могу себе это позволить. Иногда лучше сохранить ресурсы, даже если это выглядит как поражение.

Аид задумался, его взгляд снова прильнул к доске, будто пытаясь пересчитать все варианты с новой неожиданной переменной. Потом он оторвался от игры и посмотрел на нас с Цербером. Его выражение лица изменилось — появилась лёгкая настороженность, смешанная с вопросом.

— Вы уже приехали? — спросил он. — А где Ева?

— В пробке, скоро будет, — ответила я.

Аид, похоже, на секунду погрустнел — едва заметное потускнение в глазах, лёгкое опускание уголков губ. Он встал из-за стола; его движения были по-прежнему грациозны и бесшумны.

— Я выйду на улицу и подожду её, — объявил он, направляясь к двери.

— Только избегай нашу соседку, — тут же бросил ему вдогонку Чен, и в его голосе прозвучала весёлая нотка. — Она, конечно, милая старушка, но если вцепится — опять потащит на свою чайную церемонию. Спасения не жди! Придётся самому выпутываться, а то станешь её пятнадцатым внуком! И не говори потом, что я не предупреждал!

Аид не стал это комментировать, но по резко изменившемуся лицу — едва заметной панике в широко раскрытых глазах и мгновенному напряжению в плечах — я поняла: эту старушку он боится как огня. Боже, бабушки они и в Сингапуре такие же бабушки — лишь бы кого-то накормить. Хотя в его случае, видимо, напоить чаем до перегрева.

Он сдержанно кивнул, открыл дверь, быстро осмотрелся и, видимо, ринулся к выходу. Дверь за ним захлопнулась.

Чен проводил его взглядом, усмехнулся и повернулся к нам, указав рукой на барные стулья у кухонной стойки.

— Садитесь, поболтаем.

Я скользнула на стул, скинула с плеч лёгкую летнюю накидку и повесила её на спинку. Цербер замер у меня за спиной, как тень. Чен, уже достав с полки фарфоровый чайник, обернулся и цокнул языком.

— Садись, говорю. Стоять не обязательно — в своём доме даже андроидов на ногах не держу.

Цербер медленно перевёл на меня взгляд. Я едва заметно пожала плечами — делай что хочешь. Он поколебался ещё пару секунд, его красные глаза пробежались по лицу Чена, оценивая, и наконец он тяжело опустился на соседний стул. Сел прямо, положив ладони на колени — как солдат на приёме у командира.

Чен тем временем поставил на стойку небольшой деревянный ящичек, открыл его — внутри аккуратные отделения с разными сортами чая в прозрачных пакетиках. Его движения были без лишней суеты.

— Ну что, — сказал он, поднимая на нас взгляд. — Как там говорят в этой вашей России… Чай, кофе, потанцуем?