— Семь минут, командир! Катушки еще ледяные! Я не могу нарушить законы физики!

Семь минут. В условиях космического боя это вечность. Ксаарианцам нужно было всего двадцать секунд, чтобы зарядить главное орудие.

Я смотрел на голограмму. Идеальный ксаарианский корабль. И наш неуклюжий крейсер, прячущийся за вращающимися камнями. В Академии нас учили, что в таких ситуациях нужно сдаваться или катапультироваться. Но мы были в Диком Космосе. Здесь пленных не брали.

Мой взгляд упал на массив данных, который Гриня только что загрузил в систему. Логистические коды. Паттерны поведения их флота. Характеристики их щитов.

И тут меня осенило.

Я вспомнил, как на Маяке големы Предтеч отражали плазму. Они не блокировали ее грубой силой, они поглощали энергию и перенаправляли ее. У нас не было таких технологий. Но у нас был Михалыч. И у нас были чертежи их собственных щитов.

— Капитан! — я отстегнул один из фиксаторов, чтобы дотянуться до панели интеркома. — У меня безумная идея. Гриня скачал алгоритмы работы ксаарианских энергетических щитов!

— И что мне с этого?! — рявкнул Воронов, бросая корабль в очередное пике за гигантский астероид.

— Их главное орудие бьет фазированной плазмой на определенной частоте! Если мы сможем настроить наши фронтальные щиты в противофазу их лучу… мы не остановим его, но мы заставим его соскользнуть! Как каплю воды со стекла!

Воронов на секунду замер. Его мозг, привыкший к нестандартным решениям, мгновенно оценил перспективу.

— Михалыч! Ты слышал лейтенанта?!

— Слышал! Это чистое самоубийство! Наша система распределения энергии не рассчитана на такие тонкие настройки! Реле сгорят к чертовой матери!

— Если мы ничего не сделаем, мы сгорим целиком! — заорал я в микрофон. — Гриня, перебрось Михалычу частотные диапазоны главного калибра класса «Хищник»!

— С-сделано! — пискнул хомяк, стуча по клавишам.

— Ладно, психи, я попробую! — рыкнул старший механик. — Но если реактор рванет, я вас на том свете лично кувалдой добью! Макс, передаю тебе прямой контроль над модулятором щита. Я дам тебе чистую энергию, а ты крути частоты! У тебя будет только один шанс!

На моем тактическом экране появилась новая панель. Ползунки частот дефлекторного поля.

— Вражеский крейсер произвел залп, — констатировала Вера.

Космос за иллюминаторами вспыхнул ослепительно-фиолетовым светом. Луч фазированной плазмы, толщиной с орбитальную станцию, беззвучно прорезал вакуум. Он ударил в огромный ледяной астероид, за которым мы прятались.

Астероид не взорвался. Он просто испарился, мгновенно превратившись в облако перегретого пара. И сквозь это облако смертоносный луч продолжил свой путь прямо в нос «Аскольда».

— Держи частоту, Макс! — зарычал Воронов.

Я вцепился в сенсорные ползунки. Мои пальцы летали по консоли, синхронизируя герцы и амперы с данными, которые мы украли.

Луч ударил в наш фронтальный щит.

Раздался звук, похожий на крик умирающего кита. Весь корабль застонал. Вибрация была такой силы, что у меня зубы клацнули друг о друга.

Но щит не лопнул.

Вместо того чтобы пробить нашу защиту, фиолетовая плазма, встретившись с идеально подобранной противофазой, начала растекаться по куполу нашего силового поля, словно вода по зонтику. Смертоносная энергия огибала нос «Аскольда», прожигая космос позади нас.

— Температура на фронтальной броне критическая! — орал Завьялов. — Мы плавимся!

— Держи, Макс, держи! — Воронов положил руки мне на плечи, вдавливая меня в кресло.

Мои глаза слезились от напряжения. Индикаторы на консоли мигали красным. Реле в машинных отделениях взрывались одно за другим.

А затем залп прекратился.

Ксаарианский крейсер исчерпал заряд накопителей. Ему требовалось время на перезарядку.

Мы выжили. Наш носовой щит мигнул и отключился полностью. Броня на носу «Аскольда» светилась вишневым цветом, но мы были целы.

— Да-а-а! — заорал Завьялов, вскидывая кулак.

Гриня радостно запищал. Я обессиленно откинулся на спинку ложемента, вытирая пот со лба. Мои руки тряслись.

Но праздновать было рано.

Воронов посмотрел на радар. — Они поняли, что издалека нас не взять. Они идут за нами.

Ксаарианский охотник, поняв, что грубая сила дала сбой, сменил тактику. Изящный, смертоносный корабль плавно нырнул в астероидное поле. Он оказался гораздо маневреннее, чем мы думали.

— Дистанция пятьдесят километров и быстро сокращается, — доложил я, глядя на пугающе быстро движущийся красный маркер. — Они выпускают малые штурмовые дроны.

— Михалыч! Гиперпривод!

— Три минуты, капитан! Катушки на подходе, но если прыгнем сейчас — нас разорвет!

Воронов зло оскалился. — Три минуты мы от них не пробегаем. Мы слепые, медленные и без фронтального щита.

Капитан посмотрел на меня, затем на навигатора. — Завьялов. Отключай маршевые двигатели.

— Что?! — старпом побледнел. — Капитан, мы станем неподвижной мишенью!

— Выполнять! Макс, переведи всю оставшуюся энергию с щитов на систему магнитного захвата.

Я не понимал, что он задумал, но спорить не стал. Пальцы выполнили приказ. Двигатели «Аскольда» смолкли. Мы повисли в космосе, дрейфуя среди камней, как мертвый кусок металла.

Ксаарианский крейсер, не ожидавший такой покорности, тоже сбросил скорость. Он медленно выплыл из-за обломков, наводя на нас батареи ближнего боя.

— Капитан… что мы делаем? — прошептал я.

Воронов хищно улыбнулся. Это была улыбка человека, который вырос в Диком Космосе и знал правила уличных драк лучше, чем уставы Академии.

— Они думают, что мы сдались. Они хотят взять нас на абордаж, чтобы вернуть Ключ и своего драгоценного командора.

Он положил руку на массивный, покрытый потертостями рычаг ручного управления магнитными буксировочными захватами. Такими штуками грузовики цепляли тяжелые контейнеры.

— А мы покажем им русский космический дрифт. Держитесь за поручни, мальчики. Сейчас будет немного трясти.

космический дрифт

Космос не терпит тишины, хотя и состоит из абсолютного вакуума. На мостике «Аскольда» эта тишина была оглушительной. Гудели вентиляторы охлаждения серверов, потрескивала остывающая после плазменного удара лобовая броня, тяжело, с хрипом дышал старпом Завьялов, вытирая кровь с рассеченного лба.

Мы висели в пространстве, притворившись мертвым куском металла, затерянным среди тысяч таких же мертвых камней. Отключенные маршевые двигатели не давали теплового следа. Энергия была переведена в скрытый режим накопителей.

На тактическом экране, который я перевел в режим пассивного сканирования, чтобы не выдавать нас излучением радаров, красная метка ксаарианского крейсера медленно, хищно приближалась.

— Капитан… — одними губами прошептал я, глядя, как дистанция сокращается. — Сорок километров. Тридцать пять. Они не стреляют.

— И не будут, — так же тихо ответил Воронов, не отрывая взгляда от обзорного бронестекла. Во тьме астероидного поля силуэт вражеского «Охотника» угадывался лишь по зловещему фиолетовому свечению ходовых огней. — Они считают нас аборигенами. Грязными обезьянами, которые случайно нашли гранату и сами же на ней подорвались. Они хотят Ключ. И они хотят своего ненаглядного командора живым. Захватят нас абордажными капсулами, перережут экипаж, а корабль пустят на металлолом.

— Тридцать километров, — сглотнув ком в горле, доложил я. Мои руки, лежащие на консоли управления магнитными захватами, дрожали. В Академии ИКАР нам вдалбливали в головы алгоритмы правильного ведения боя: дистанция, расчет упреждения, маневр уклонения. Никто не учил нас притворяться космическим мусором перед лицом превосходящего по массе и технологиям противника.

— Ждем, — процедил капитан. Его кибернетическая нога чуть заметно подрагивала, выдавая невероятное внутреннее напряжение. — Пусть подойдут поближе. Пусть расслабятся.