Штурмовик рассвирепел. Он замахнулся ногой, чтобы раздавить мне грудную клетку.

Я перекатился в сторону. Его тяжелый ботинок с хрустом вмял в пол металлическую решетку.

В отчаянии я нащупал на поясе свой тактический нож с мономолекулярной заточкой. Бесполезная игрушка против «Монолита», но это было все, что у меня осталось. Когда ксаарианец снова потянулся ко мне, я с размаху вонзил лезвие в шейное сочленение его доспеха — единственное место, где броневые пластины расходились.

Нож вошел на пару сантиметров и заскрежетал по внутренней кевларовой подкладке.

Чужак взвыл. Не столько от боли, сколько от неслыханной дерзости. Он резко дернулся назад. Лезвие моего ножа сработало как рычаг. Раздался громкий треск. Замки поврежденного шлема, уже ослабленные предыдущими ударами судьбы, не выдержали.

С громким шипением декомпрессии перламутровый шлем откинулся назад и слетел с головы ксаарианца, покатившись по полу.

Передо мной стоял… человек.

Или, по крайней мере, существо, настолько пугающе похожее на человека, что мой мозг на секунду отказался воспринимать реальность.

У него было правильное, анатомически безупречное лицо. Два глаза, прямой нос, губы, высокие скулы.

Но это сходство было не успокаивающим. Оно пробирало до костей эффектом «зловещей долины».

Его кожа была неестественно бледной, почти прозрачной, с легким, едва заметным серебристым свечением, словно под ней текли не кровь, а жидкий перламутр. Черты лица были слишком идеальными, абсолютно симметричными, лишенными малейших изъянов, морщин или пор. Золотистые глаза не имели зрачков — только сплошная, мерцающая радужка, в которой светился холодный, нечеловеческий интеллект. А уши… они действительно были вытянутыми и заостренными на концах, как у эльфов из старых земных сказок.

Он выглядел как античная статуя, которую оживили с помощью генной инженерии. Идеальный. Холодный. И абсолютно безжалостный.

В моей голове пронеслась тысяча мыслей. Панспермия? Древние генетические эксперименты Предтеч? Общий предок? Почему раса, которая считает нас грязными приматами, выглядит как улучшенная, стерильная версия нас самих?!

— Смотри на меня, примат, — голос ксаарианца без искажающих динамиков шлема звучал чисто, мелодично, но от него веяло ледяным холодом. — Смотри на совершенство, прежде чем умереть.

Он снова бросился на меня, обнажив в хищном оскале идеально белые, ровные зубы.

Я понял, что в рукопашной мне конец. Он был быстрее, сильнее, а экзоскелет делал его непобедимым. Мой нож остался торчать в его воротнике.

Я попятился назад на четвереньках, судорожно шаря руками по полу. Мои пальцы наткнулись на кусок разрушенной при перестроении стены. Это был длинный, около метра, металлический стержень — нечто вроде древней арматуры Предтеч. Он был неровным, с острыми, обломанными краями, а внутри него все еще пульсировала остаточная изумрудная энергия.

Ксаарианец замахнулся, чтобы нанести последний, сокрушительный удар в голову.

Времени на раздумья не было. Я перехватил кусок инопланетной арматуры обеими руками, упер один конец в пол, а острый, искрящийся обломок направил прямо в грудь нападающему.

Он не успел остановиться. Его масса сыграла против него.

Штурмовик напоролся на стержень всем своим весом. Хваленая броня «Монолит», способная выдержать плазменный заряд и остановить пулю за счет уплотнения материи, оказалась бессильна против медленного, грубого кинетического проникновения острого предмета из неизвестного, сверхпрочного сплава Предтеч.

Стержень со скрежетом пробил нагрудную пластину.

Глаза ксаарианца расширились от невероятного удивления. Он замер, глядя вниз, на торчащий из его груди кусок грязного, искрящегося металла. Идеальное лицо исказила гримаса непонимания и боли.

Из раны на его бледную кожу брызнула кровь. И она была красной. Такой же человеческой, как моя.

Он издал тихий, булькающий звук, протянул ко мне руки с изящными, длинными пальцами, словно пытаясь что-то сказать, а затем рухнул на колени. Экзоскелет жалобно зажужжал и отключился. Элитный пехотинец завалился на бок, мертвый.

Я сидел на полу в полуметре от него, дрожа всем телом. В ушах звенело, ключица горела огнем.

Я только что убил представителя высшей расы в рукопашном бою. С помощью куска ржавой трубы.

Я медленно подполз к телу и посмотрел на его лицо. Смерть стерла с него надменность, оставив лишь пугающее сходство с человеком. Кто мы такие в этой галактике? Чей генетический мусор или чье великое наследие мы делим?

— Макс! — голос Воронова в коммуникаторе вырвал меня из оцепенения. Связь восстановилась. — Ты как там? Я прожег панель управления, переборка поднялась! Я иду к тебе!

— Я… я жив, капитан, — хрипло ответил я, с трудом поднимаясь на ноги и подбирая свой карабин. Я не сводил глаз с мертвого ксаарианца. — Вы не поверите, что я сейчас видел.

— Расскажешь по дороге. Ребята уже на подходе. До Центрального Ядра рукой подать.

Я перешагнул через идеальное тело павшего врага. Тайны генетики подождут. Сейчас нам нужно было спасти свои шкуры и забрать артефакт. Ярость ксаарианцев теперь станет личной, но и мы больше не собирались убегать. Мы докажем, что даже "несовершенные" люди могут вырвать победу у самих богов.

Командор Великого Ксаара Эл-Тарис, потомок древних и благородных кровей, чье генетическое древо не знало изъянов на протяжении четырех тысячелетий, стоял посреди искореженного, пропахшего гарью и чем-то невыносимо мерзким коридора объекта Предтеч.

Его идеальная, созданная для триумфов и созерцания прекрасного жизнь только что дала катастрофическую, непоправимую трещину.

Он окинул взглядом то, что осталось от его элитного подразделения. Гордость флота, тяжелая штурмовая пехота «Серебряный Клинок», бойцы, которые в одиночку могли захватывать орбитальные станции менее развитых рас, сейчас представляли собой жалкое, унизительное зрелище.

Из двенадцати безупречных воинов, высадившихся на станцию, на ногах стояли лишь шестеро. И даже они выглядели так, словно прошли через мясорубку, а не через тактическую операцию.

Двое погибли мгновенно, раздавленные примитивным падением гигантского осветительного прибора — ловушкой, настолько глупой и физически грубой, что ни один тактический компьютер не смог ее предсказать. Один лежал со сломанным коленным суставом, ослепленный брошенным в визор кристаллическим песком, и тихо стонал, ожидая эвакуации, которой не будет. Трое бойцов из тылового дозора только что присоединились к основной группе. Они еле волочили ноги, их броня была покрыта буро-зеленой слизью, а сами они периодически сгибались пополам, содрогаясь от приступов рвоты. Запах, который они принесли с собой, заставил Эл-Тариса поспешно активировать локальный фильтр, но даже он не справлялся с хтоническим ароматом земного рагу, помноженного на ригельские токсины. И, наконец, только что пропал сигнал еще одного штурмовика. Телеметрия показала, что он был убит в рукопашной схватке. Пронзен насквозь. Кинетическим оружием ближнего боя.

И все это сделали они. Земляне. Низшая раса. Приматы, чьи корабли смердят машинным маслом, а технологии отстают от ксаарианских на тысячелетия.

Эл-Тарис медленно поднял руку в черной, покрытой золотыми прожилками броне, и дотронулся до своего виска. В его голове все еще эхом отдавался мерзкий, издевательский писк грызуна-мутанта и ритмичный перестук деревянных ложек. Эта варварская музыка, эти унизительные вирши, вкачанные прямо в их квантовую сеть связи… Они надругались над самой концепцией войны. Они превратили священный акт охоты в грязный, дешевый фарс.

— Командор… — хрипло произнес суб-командор Ваэль'Кор. Его перламутровая броня была покрыта сажей, а фазированный излучатель искрил из-за перегрева. — Мы не можем продолжать преследование по текущим протоколам. Их логика алогична. Наши нейросети не способны прогнозировать их действия. Они не сражаются. Они… они пакостят. Как паразиты. Нам нужно отступить на крейсер, запросить орбитальную поддержку и…