Пробегая мимо командира ксаарианцев, который стоял на четвереньках и содрогался от очередного приступа, пытаясь отстегнуть нагрудную пластину, Михалыч не удержался.

В нем взыграла пролетарская ненависть к идеальным, надменным существам, которые считали людей мусором. Механик на бегу размахнулся и со всей дури опустил свою кувалду прямо на затылочную часть шлема ксаарианца.

КРЯК!

Удар не пробил «Монолит», но кинетическая энергия, переданная через металл, сработала как идеальный нокаут. Командир, издав глухой стон, распластался на полу без сознания.

— Это тебе за нашу кофеварку, остроухий! — рявкнул Михалыч, перепрыгивая через безвольное тело.

Они вырвались из облака метров через пятьдесят, выскочив в широкую, чистую галерею, освещенную мягким светом. Оба тяжело дышали, их комбинезоны пропитались кислым запахом химического рагу.

Док сорвал маску и жадно глотнул свежий воздух, который теперь казался сладким, как амброзия. Михалыч уперся руками в колени, отплевываясь.

Гриня высунул мордочку из кармана и включил коммуникатор на общую частоту. — Капитан, Чехов, вы нас слышите? — позвал хомяк.

Сквозь треск статики пробился голос Макса. Он тяжело дышал, на фоне слышался звук плавящегося металла и какие-то взрывы. — Слышим вас, Гриня! Вы живы? Где ваши преследователи?

— Наши преследователи в данный момент переосмысливают свою диету и проклинают тот день, когда они решили дышать одним воздухом с землянами! — радостно прохрипел Михалыч в микрофон. — Док приготовил им такой супец, что у них броня наизнанку вывернулась! Мы отбились. Идем к вам.

— Отличная работа! — голос капитана Воронова звучал напряженно, но в нем проскользнули нотки гордости. — Стягиваемся к центральному Ядру. Мы на подходе, но Эл-Тарис и его оставшиеся парни висят у нас на хвосте. Они злые как демоны, и никакие фокусы на них больше не работают. Встречаемся в координатах ноль-ноль-один. Конец связи.

Михалыч выпрямился, закидывая кувалду на плечо. Он посмотрел на Дока. Врач выглядел растрепанным, его халат был в пятнах, но в глазах светилась небывалая уверенность. Он только что голыми руками, с помощью кастрюли и медицинских отходов, положил отряд элитной пехоты.

— Ну что, кулинар? — ухмыльнулся механик. — Пошли спасать наших? Если что, у тебя еще остались эти… слизни?

Док похлопал по карману халата. — На крайний случай у меня есть ампула с концентратом желудочного сока хромба. Если я смешаю его с техническим мылом…

— Нет-нет-нет, — поспешно перебил Гриня. — Только не мой желудочный сок. Это даже для меня перебор. Просто бежим, приматы.

И они побежали. Партизанский отряд «Аскольда» одержал еще одну невозможную, абсурдную победу в этой безумной войне. Но впереди было Ядро Предтеч, Кристалл и сам Эл-Тарис, который жаждал стереть их в порошок. Вторая фаза операции подходила к концу, уступая место грандиозному финалу.

Хомяк в вентиляции

— Обезьяны. Какие же они все-таки тяжеловесные, неуклюжие и громкие обезьяны, — ворчал себе под нос Гриня, протискиваясь в узкую, пульсирующую зеленым светом щель под самым потолком технического туннеля.

Расставшись с Михалычем и Доком (которые как раз готовились устроить ксаарианцам незабываемую кулинарную газовую атаку), хромб перешел в свою естественную среду обитания. Туда, куда не мог пролезть ни один человек, и куда тем более не сунулся бы ни один закованный в броню вражеский штурмовик.

То, что люди по привычке называли «вентиляцией», в архитектуре Предтеч таковой, конечно же, не являлось. Здесь не было жестяных коробов, покрытых вековой пылью, или вращающихся лопастей ржавых вентиляторов. Внутренние коммуникации станции напоминали скорее кровеносную систему гигантского кремниевого организма.

Гриня бежал на своих лапках по гладкому, матовому каналу, который в сечении имел форму идеального шестиугольника. Стенки канала были полупрозрачными. Сквозь них хомякоид видел, как в толще древнего материала проносятся потоки ослепительной энергии, перекачиваются экзотические газы и бегут бесконечные реки данных.

Хромб чувствовал себя великолепно. На его крошечном, но невероятно продвинутом шлеме был опущен тактический визор, на который непрерывным потоком выводилась телеметрия.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — Гриня остановился на пересечении трех каналов и пошевелил усами, сканируя электромагнитный фон.

Его задача была простой и сложной одновременно. Пока Макс с капитаном играли в кошки-мышки с основным отрядом ксаарианцев, а Михалыч с Доком травили их тылы, Грине нужно было лишить чужаков их главного преимущества — координации.

Элитная пехота сильна до тех пор, пока действует как единый механизм. Если разбить связь, отрезать их командира от подчиненных и внести хаос в радиообмен, идеальные солдаты превратятся в слепых котят.

Гриня вытащил из заплечного мешка портативный дешифратор, размером с земную зажигалку, и воткнул его тончайший щуп прямо в стенку канала, где мерцала энергетическая жила.

— Попались, которые кусались, — хищно оскалился хомяк.

Он засек их сигнал. Ксаарианцы, столкнувшись с колоссальными помехами, которые излучали материалы станции, не могли общаться напрямую на больших расстояниях. Чтобы не потерять связь друг с другом, они применили стандартную тактику: раскидали по коридорам тактические ретрансляторы.

Гриня пошел по следу сигнала. Через двести метров бега по искривленным микро-туннелям он нашел то, что искал.

В стенку канала был грубо вбит изящный серебристый шип, покрытый рунами. От него тянулись тонкие силовые нити к коммуникатору на внешней стороне стены. Чужаки просто пробили обшивку и подключили свой ретранслятор к энергосети Предтеч, чтобы усилить сигнал.

— Варвары, — презрительно фыркнул хромб. — И эти существа называют нас дикарями? Кто же так напрямую квантовый узел к переменному току подключает? Никакого уважения к технике!

Гриня подполз к серебристому шипу. Он достал свои любимые инструменты — миниатюрный резак, пару крошечных зажимов и моток медной проволоки (Михалыч как-то сказал, что без медной проволоки в космосе вообще делать нечего, и хомяк воспринял это как закон физики).

Взлом занял у него около трех минут. Ксаарианские алгоритмы шифрования были прекрасны. Многомерные, изящные, основанные на парадоксах квантовой запутанности. Любой земной суперкомпьютер потратил бы на их расшифровку лет пятьдесят.

Но Гриня не собирался ничего расшифровывать. Он применил метод, которому научился, наблюдая, как Михалыч чинит систему жизнеобеспечения «Аскольда». Хомякоид просто создал «короткое замыкание» в логической цепи приемника, пустив сигнал в обратную петлю. Шифратор ретранслятора сошел с ума от бесконечного цикла, перегрелся и… сбросил настройки до заводских, открыв прямой доступ к корневой системе связи ксаарианского отряда.

На визоре Грини вспыхнула зеленая надпись: ROOT ACCESS GRANTED.

— Добро пожаловать в локальную сеть Великого Ксаара, — захихикал хомякоид.

Он видел их всех. Индикаторы брони, уровни кислорода, биометрию. Он видел, что пульс командора Эл-Тариса сейчас бьет все рекорды — командир был в ярости после того, как Макс и Воронов сбросили на его бойцов гигантскую люстру. Он видел, что еще четыре сигнала где-то далеко позади мигают желтым — Док со своим рагу сделал свое черное дело.

— Так-так-так… Вырубить им связь полностью? — пробормотал Гриня, почесывая пузико. — Просто запустить белый шум? Нет. Это скучно. Белый шум их только разозлит, но они быстро перестроятся на ручные жесты. Врага нужно не просто лишить связи. Врага нужно деморализовать. Лишить воли к победе. Заставить их страдать.

Гриня зловеще ухмыльнулся, открывая в памяти своего дешифратора секретную папку, которую он назвал «Золотой фонд Земли».

До того, как попасть на «Аскольд», Гриня мало что знал о человеческой культуре. Но долгие вахты в машинном отделении с Михалычем расширили его кругозор до невероятных горизонтов. Под рев гипердвигателя и звон гаечных ключей старый механик обучил инопланетного хомякоида главному сокровищу земного фольклора — матерным частушкам.