— Вас понял, капитан! — сквозь треск помех донесся довольный голос старшего механика. — У нас тут как раз блюдо от шеф-повара подоспело.

— Бежим, Чехов, — Воронов похлопал меня по плечу. — Мы выиграли время. Но они скоро найдут обход. Нам нужно найти этот чертов Кристалл до того, как они решат просто взорвать всю станцию вместе с нами.

Мы развернулись и побежали в темноту коридоров, ведущих к сердцу древнего артефакта. Партизанский отряд отработал свою первую фазу идеально. Земная смекалка, моток проволоки, битое стекло и падающая люстра нанесли элитным войскам Галактики больший урон, чем эскадра тяжелых крейсеров.

Но я понимал, что самое сложное еще впереди. Мы разозлили богов, и теперь они шли за нами по пятам, отбросив всякие правила приличия. И следующая встреча будет уже без шуток.

Рагу как химическое оружие

Правый сектор объекта Предтеч разительно отличался от тех парадных, сверкающих неевклидовых залов, по которым мы бродили изначально. Если там была витрина достижений древней инженерной мысли, то здесь начиналась ее изнанка. Технические туннели, вентиляционные шахты, хитросплетения толстых, гудящих энергетических шин, покрытых слоем тысячелетней статической пыли.

Свет здесь был тусклым, мигающим, пульсирующим в такт работе скрытых в стенах реакторов. Воздух казался спертым, тяжелым, с отчетливым металлическим привкусом озона.

Старший механик «Аскольда» Михалыч, тяжело топая магнитными ботинками, шел впереди. В этом полумраке, среди переплетения труб и кабелей, он чувствовал себя почти как дома, в родном машинном отделении. Он сжимал в руке свою верную кувалду, то и дело зыркая взглядом в темные ниши.

Судовой врач, или просто Док, семенил следом. Он прижимал к груди свой пузатый медицинский кофр так крепко, словно это был бронежилет высшего класса защиты. Лицо Дока, обычно бледное, сейчас приобрело отчетливый зеленоватый оттенок. И дело было не только в освещении. Транквилизаторы окончательно выветрились из организма, и на врача навалилась вся тяжесть осознания того, что за ними охотится элита ксаарианской армии.

Гриня, как всегда, ехал на плече механика. Хомякоид откинул визор своего прозрачного шлема и водил носом по воздуху, его усы мелко вибрировали. В лапках он держал портативный дешифратор, подключенный к сканеру «Аскольда».

— Не нравится мне здесь, — прохрипел Михалыч, останавливаясь на очередной развилке узких технических коридоров. — Вентиляции почти нет. Воздух стоит, как в трюме контрабандистов после месячного запоя. И эхо… Слышите? Любой звук разносится на километр.

— Мне вообще вся эта затея не нравится! — плаксиво шепнул Док, нервно поправляя сползающие на нос очки. — Макс, конечно, гений тактики, но он там, с капитаном и пушками, а мы тут! С кувалдой и аптечкой! Вы понимаете, что ксаарианцы разорвут нас на молекулы, если найдут? Они не будут с нами разговаривать!

— Не ной, эскулап, — отрезал механик. — Чехов дело сказал. Мы должны заставить их играть по нашим правилам. Ушастые привыкли к чистой войне. К стерильным палубам, красивым лазерам. А тут — грязь, теснота и мы.

— И как именно мы будем с ними воевать? — не унимался Док. — Закидаем их бинтами? Поставим им клизму с зеленкой?! Вы видели их броню? Это же «Монолит»! Она выдерживает попадание метеорита!

Михалыч нахмурился, поглаживая рукоять кувалды. — Посмотрим, как она выдержит тридцать килограммов легированной стали по коленному суставу. Броня может и крепкая, а вот суставы внутри нее гнутся в те же стороны, что и у нас.

Внезапно Гриня резко пискнул и ударил лапкой по экрану дешифратора. — Заткнулись оба! — прошипел хомяк. — Я поймал их локальную сеть! Они перешли на ближнюю тактическую связь, чтобы не фонить на всю станцию.

— Можешь перевести? — подобрался Михалыч.

— Я тебе что, лингвист? У них шифрование на квантовых ключах! — огрызнулся Гриня. — Но мне не нужно переводить слова. Я читаю телеметрию их костюмов. Четыре сигнатуры. Класс «Тяжелый штурмовик». Они отделились от основной группы, которую увел за собой Воронов. И знаете что? Они идут прямо по нашему следу. Мы оставили за собой тепловой шлейф, как стадо немытых бизонов.

— Расстояние? — Док побледнел еще сильнее, сливаясь цветом со стенами.

— Метров триста, — Гриня напряженно всматривался в бегущие по экрану цифры. — И они ускоряются. Они перешли на боевой шаг.

Михалыч огляделся. Они находились в узком коридоре, который заканчивался массивной, наглухо закрытой переборкой. Справа и слева — гладкие монолитные стены. За спиной — длинный прямой туннель, по которому они только что пришли.

— Тупик, — констатировал механик, подходя к переборке и ударяя по ней кувалдой. Металл даже не звякнул, издав глухой, поглощающий звук. — Эта штука рассчитана на ядерный взрыв. Мы ее даже плазменным резаком неделю ковырять будем.

— Мы в ловушке! — Док начал оседать на пол. — Это конец. Я так и не дописал свою монографию по инопланетным паразитам…

— Отставить панику, гражданские! — рявкнул Михалыч, хотя в его собственном голосе тоже зазвучала обреченность. Он развернулся лицом к туннелю, из которого они пришли, и встал в стойку, перехватив кувалду двумя руками. — Если подыхать, то с музыкой. Гриня, прячься в вентиляционную щель под потолком. Может, тебя не заметят. А я этим сверкающим уродам пару визоров разобью, прежде чем они меня поджарят.

Гриня не сдвинулся с места. — Старый, ты идиот. Они расстреляют тебя с пятидесяти метров. Их фазированные лучи прожгут тебя насквозь вместе с твоей кувалдой. Нам нужно укрытие. Или… стена.

— Макс говорил про химическое оружие! — внезапно Док вскинул голову. В его глазах, за стеклами очков, блеснул маниакальный огонек, свойственный загнанным в угол интеллигентам. — Точно! Экстракт! Рагу!

Док лихорадочно распахнул свой медицинский кофр и начал выкидывать прямо на пол стерильные бинты, ампулы с антирадиационными сыворотками и скальпели. Со дна чемоданчика он извлек два предмета.

Первым был армейский термоконтейнер — толстостенная металлическая колба, в которой пища могла сохранять температуру сутками. Вторым предметом была прозрачная банка из биозащитного стекла, внутри которой в мутной, желтоватой жидкости плавало нечто омерзительное. Это были кольцевые слизни с Ригеля-4 — мясистые, покрытые пульсирующими пупырышками создания, напоминающие разжиревших пиявок-мутантов.

Михалыч с отвращением посмотрел на банку. — Эскулап, я понимаю, что перед смертью не надышишься, но ты серьезно решил пожрать в такой момент?

— Я решил нас спасти! — Док вскочил на ноги. Руки у него дрожали, но движения были быстрыми и точными. — Что такое фильтры ксаарианской брони «Монолит»? Это интеллектуальная система. Она анализирует состав воздуха и блокирует угрозы на молекулярном уровне. Нервно-паралитический газ, зарин, споры сибирской язвы — она отсечет это мгновенно, выстроив химический барьер.

— Ну, и? — не понял механик. — Значит, нас ничего не спасет.

— Фильтры рассчитаны на боевые, структурированные яды! — Док потряс банкой со слизнями. — Они ищут порядок! А мы дадим им хаос! Ригельские слизни в состоянии стресса выделяют защитный фермент. Сам по себе он просто воняет. Но я заспиртовал их в чистом, неразбавленном медицинском этаноле! А в термоконтейнере у меня…

Док с щелчком откинул крышку термоса. Оттуда мгновенно вырвался шлейф такого густого, кислого и тяжелого запаха, что Гриня на плече механика поперхнулся и судорожно захлопнул визор шлема. Это было рагу, которое Док готовил из корабельных сублиматов, просроченных специй и соевого белка три дня назад. И все эти три дня оно томилось в закрытой колбе, проходя сложные процессы ферментации, гниения и рождения новой жизни.

— Твою мать, Док! — Михалыч зажал нос рукой, его глаза заслезились. — Закрой эту биологическую бомбу! Это же конвенцией запрещено!

— Именно! — торжествующе воскликнул врач. — Если смешать ферментированный растительный белок, животные токсины слизней, чистый спирт и нагреть все это до температуры кипения, произойдет денатурация! Белки свернутся, токсины вступят в реакцию с этанолом, образуя сложнейшие полимерные цепочки неструктурированной органики. Получится аэрозоль такой невероятной плотности и непредсказуемого состава, что ни один искусственный интеллект в галактике не сможет его классифицировать!