— Огонь! — рявкнул Воронов.

Мы выскочили из ниши. Я не стал целиться в броню. Как и учил капитан, я вскинул карабин и выпустил длинную очередь из импульсных зарядов не во врага, а в сводчатый потолок прямо над ним.

Древняя структура, и без того потревоженная нашим присутствием, не выдержала. На голову стоящего ксаарианца обрушился град из тяжелых обломков, кусков искрящейся проводки и каменной пыли.

Сработали персональные щиты чужака. Вспыхнула синяя полусфера, отклоняя крупные куски породы. Но щиты были предназначены для отражения энергетического урона и высокоскоростных снарядов. Густое облако строительной пыли, песка и мелкой крошки просто просеялось сквозь поле, густым слоем облепив идеальный перламутровый визор шлема.

Ксаарианец ослеп. Он начал палить вслепую.

Тонкие, ослепительно белые лучи фазированной энергии прорезали воздух. Один из них прошел в сантиметре от моего плеча, оставив на комбинезоне черную, дымящуюся полосу и запах озона.

Но здесь сработала неевклидова геометрия коридора. Ослепший стрелок полагался на данные своего компьютера, который пытался просчитать наше местоположение по звуку. Однако звуковые волны в этом пространстве искажались, а геометрия сводила алгоритмы с ума. Компьютер думал, что мы стоим в десяти метрах левее и выше, чем мы были на самом деле.

Смертоносные лучи били в пустые стены, проплавляя в них глубокие дыры.

Воронов, не теряя ни секунды, рванул вперед. Его кибернетическая нога громыхала по полу. Он сократил дистанцию до ослепшего, паникующего штурмовика в три прыжка.

Капитан не стал стрелять. Вместо этого он сунул руку в подсумок, зачерпнул горсть измельченного в пыль желтого кристалла и с размаху, как бейсбольный питчер, швырнул эту смесь прямо в лицевую пластину ксаарианца.

Мелкая кристаллическая пыль Предтеч, обладающая непредсказуемыми свойствами, мгновенно вступила в реакцию с оптическими сенсорами брони. Визор шлема заискрил, покрылся непроницаемой белой коркой и начал дымиться.

— Получай,! — прорычал Воронов. Он не стал бить врага кулаком — это сломало бы ему руку. Вместо этого капитан развернулся на здоровой ноге и нанес страшный, сокрушительный удар своей стальной киберконечностью.

Удар пришелся точно под колено ксаарианца, в единственное место, где броня имела хоть какое-то сочленение.

Раздался хруст. Программируемая материя попыталась затвердеть, но сила кинетического удара была слишком велика. Штурмовик издал нечеловеческий, полный боли и удивления вопль, который пробился даже сквозь внешние динамики его шлема, и рухнул на одно колено.

— Чехов, уходим! — крикнул Воронов, хватая меня за воротник и увлекая за собой в боковой проход.

Мы нырнули в темноту как раз в тот момент, когда первый ксаарианец, тот самый, что споткнулся о провод, наконец заставил свою броню разблокироваться. Он с трудом поднялся, возвышаясь над полом, как разъяренный демон. Его излучатель вспыхнул ослепительным светом, и то место, где мы стояли секунду назад, превратилось в лужу кипящего металлопласта.

Мы бежали по узким, петляющим техническим туннелям, слыша за спиной разъяренные крики чужаков на их певучем, птичьем языке. В их голосах больше не было высокомерия. Там была ярость. Они поняли, что их не просто атакуют. Их унижают.

— Минус один! — тяжело дыша, на бегу крикнул я. — Капитан, это сработало! Мы завалили тяжелого пехотинца подножкой и горстью песка! Мои преподаватели по тактике сделали бы харакири, если бы это увидели!

— Забудь Академию, парень! — усмехнулся Воронов, вытирая пот со лба. — В Диком Космосе выживает не тот, у кого круче щиты, а тот, кто умеет вовремя бросить грязь в глаза!

Мы выскочили в огромный круглый зал. Пол здесь был прозрачным, а под ним, на невообразимой глубине, вращались гигантские маховики механизмов Предтеч. Зал пересекало несколько узких, не имеющих перил мостиков.

Сзади раздался звук плавящегося металла. Ксаарианцы не стали искать обходной путь — они просто прожгли стену туннеля, вырвавшись в зал следом за нами. Их было уже шестеро. Видимо, к передовому дозору подоспело подкрепление.

Впереди всех, окутанный мерцающим черным силовым полем, летел командор Эл-Тарис.

— Жалкие приматы! — его голос, усиленный аппаратурой, громом разнесся по залу, перекрывая гул древних машин. — Вы думаете, ваши примитивные фокусы спасут вас?! Я раздавлю вас, как насекомых!

— Бежим к центральному мосту! — скомандовал Воронов.

Мы рванули по узкой полоске матового материала, висящей над бездной. Ксаарианцы устремились следом. Они больше не прятались, не пытались выстроить боевой порядок. Эмоции, которые они так презирали, взяли верх над их хваленой логикой. Они хотели нашей крови.

— Капитан, мы на открытом пространстве! — крикнул я, видя, как за спиной Эл-Тариса штурмовики вскидывают свои излучатели. — Здесь нет углов, чтобы спрятаться! Они расстреляют нас в спину!

— Не расстреляют! — рявкнул Воронов. Он резко остановился на самой середине моста, развернулся и поднял свой плазмомет.

Но он целился не в бегущих ксаарианцев.

Капитан направил ствол оружия вертикально вверх, в сводчатый потолок, где виднелись массивные крепления, удерживающие огромную, светящуюся сферу — один из осветительных приборов станции, размером с хороший орбитальный челнок.

— Чехов, помнишь, я говорил про гравитацию и падающие предметы? — криво ухмыльнулся Воронов.

— Вы с ума сошли! — я понял его замысел. — Эта штука весит тонн сто! Она пробьет мост, и мы улетим вниз вместе с ними!

— Мосты Предтеч выдерживают перегрузки, которые нам и не снились! А вот их броня… Посмотрим, как класс «Монолит» справится со ста тоннами падающей люстры!

Воронов нажал на спуск. Три тяжелых плазменных сгустка один за другим врезались в основание крепления сферы. Металл древней цивилизации, тысячелетиями не знавший износа, поддался грубой концентрированной температуре. Одно из креплений лопнуло с пушечным грохотом.

Командор Эл-Тарис, находившийся в двадцати метрах от нас, резко затормозил. Его идеальные серебряные глаза расширились, когда он посмотрел вверх.

Огромная светящаяся сфера накренилась, оставшиеся крепления со скрежетом поползли из пазов.

— Назад! — завизжал Эл-Тарис на своем языке, отпрыгивая назад.

Но тяжелые штурмовики, бегущие за ним по узкому мосту, набравшие инерцию, не смогли остановиться так же быстро.

Сфера оторвалась от потолка. Она падала беззвучно, но воздух вокруг нее гудел от чудовищной массы.

УДАР!

Колоссальный снаряд Предтеч рухнул прямо на середину моста, отрезая нас от ксаарианцев. Прозрачный материал моста жалобно застонал, по нему побежала сеть трещин, но он выдержал.

А вот двум передовым штурмовикам не повезло. Их хваленая броня, способная выдержать плазму и радиацию, оказалась бесполезна против ста тонн падающей кинетической энергии. Раздался тошнотворный хруст сминаемого металла и чего-то органического. Сфера придавила их намертво, перегородив мост абсолютно непреодолимой преградой.

Ударная волна сбила нас с ног. Я прокатился по гладкому покрытию, больно ударившись плечом о невидимый край мостика.

Подняв голову, я увидел сквозь щель под упавшей сферой искаженное яростью лицо Эл-Тариса. Командор ксаарианцев стоял по ту сторону завала, сжимая кулаки так, что вокруг них искрило силовое поле.

— Вы… Вы заплатите за это, животные! — прорычал он. — Я выжгу вашу систему дотла! Я сотру вашу расу из истории!

Воронов медленно поднялся на ноги. Он отряхнул куртку, подошел к самой сфере и, глядя в щель на беснующегося командора, издевательски отдал ему честь.

— Добро пожаловать в Дикий Космос, остроухий, — процедил капитан. — Здесь побеждает не тот, у кого костюм чище, а тот, кто бьет первым. И желательно — чем-нибудь тяжелым по голове.

Воронов повернулся ко мне и включил коммуникатор. — Михалыч. Док. Мы собрали на себя половину их отряда. Они злые, дезориентированные и нарушили строй. Ваша очередь. Начинайте вечеринку. Мы уходим вглубь к Ядру.